Неизвестный Кропоткин - Вячеслав Маркин

Следующие две зимы прошли на итальянском курорте близ Генуи, в Рапалло, поскольку швейцарские газеты вспомнили, что решение о его высылке из страны не отменено. В Рапалло он узнал о смерти Л. Н. Толстого, там написал статью «Толстой» для газеты «Утро России».

В 1911 году он переезжает из Актона, где поселился, на время покинув Бромли, в приморский город Брайтон, следуя настоятельному совету врачей. Морской воздух должен был благотворно сказаться на его легких. В следующую зиму он не уезжает на юг и остается в своем новом доме, который был почти таким же, как и все его прежние английские дома: и обстановка была та же, и так же по воскресеньям собирались бесчисленные гости «на чашку чая». Часто пришедших потчивал, как и прежде, сам хозяин. В доме уже не было дочери Александры: она вышла замуж за русского эмигранта Бориса Лебедева. У Петра Алексеевича появилась внучка, названная в его честь Пьеррой. Он часто навещал семью дочери, когда приезжал в Лондон поработать в библиотеке Британского музея, в Географическое общество, или в редакции журналов и газет.

Сын Александра Кропоткина Николай, неоднократно бывавший у дяди и в Бромли и в Брайтоне, вспоминал: «Жил он чрезвычайно скромно - в доме было пусто и просто: целые дни он проводил в своем кабинете с самодельной мебелью за книгой и пером… он удивительно чувствовал Россию; понимал хорошо ее быт и нравы самых различных слоев народа, русскую природу он как будто видел перед собой и любил ее страстно».

В мае 1907 года Петр Алексеевич получил приглашение на V съезд РСДРП, состоявшийся в церкви Братства на Саусгэт Роуд, в северо-восточной части Лондона. Он присутствовал на нем в качестве гостя вместе с А. М. Горьким и М. Ф. Андреевой. К. Е. Ворошилов вспоминал, что Кропоткин «живо интересовался ходом прений, пытливо присматривался к делегатам». Однажды Ворошилов и несколько делегатов-рабочих пришли к Кропоткину домой: пили чай, но возникший острый спор нарушил идиллию.

Больше недели в семье Кропоткиных был исследователь Центральной Азии, сподвижник Н. М. Пржевальского П. К. Козлов, приезжавший в Лондон для получения Золотой медали Географического общества: «Помню до упоения мы увлекались беседой о Тибете, Монголии, о тогда только что открытом мною мертвом городе Хара-Хото…» Пржевальский говорил ему о Кропоткине как об «одном из обстоятельнейших научных деятелей, одном из самых осведомленных людей в области географических познаний»1.

1 АРГО, СПб, ф. 11.

Среди английских географов Кропоткин пользовался широкой известностью и уважением. Многие его статьи конца XIX столетия продолжают темы, истоки которых обнаруживаются в работах, относящихся еще к началу деятельности в Русском географическом обществе. Так, ряд заметок и статей посвящены планируемым и завешенным экспедициям в полярные области Земли. В них освещены такие значительные в истории полярных исследований события, как дрейф «Фрама», поход к полюсу и к Земле Франца-Иосифа Ф. Нансена и Я. Юхансена (1893-1896), полет на воздушном шаре «Орел» Соломона Андрэ (1897), первая зимовка на антарктическом материке Карстена Борхгревинка (1898-1899), экспедиция Руала Амундсена в Арктике и Антарктике.

В статье о результатах экспедиции Нансена и Свердрупа на «Фраме» в 1897 году едва ли не первым из ученых дал оценку ее научным результатам.

Он называл в качестве важнейшей задачи исследований в Антарктиде выяснение общих вопросов «физики земного шара», для чего, как он полагал, покрытый льдом материк подходит лучше всего. Время показало, что он был прав, говоря об этом на заре научного проникновения в Антарктиду. В период Международного геофизического года (1957-1959) ученые, работавшие там, внесли огромный вклад в дело познания природы нашей планеты. И по сей день антарктические научные исследования, продолжаемые учеными ряда стран мира, подтверждают предвидение П. А. Кропоткина. Не случайно его имя появилось на карте Антарктиды, где есть горы Кропоткина.

Семидесятилетие Петра Алексеевича в 1912 году отмечали во всех слоях общества, в разных странах мира.

В Англии был специально создан Юбилейных комитет, в состав которого вошли крупнейшие ученые, литераторы, политики. В торжественном адресе «от друзей из Великобритании и Ирландии» говорилось: «Ваши заслуги в области естественных наук, Ваш вклад в географическую науку и в геологию, Ваша поправка к теории Дарвина доставили Вам мировую известность и расширили наше понимание природы, в то же время ваша критика классической политической экономии помогла нам взглянуть более широко на социальную жизнь людей… Вы научили нас ценить важнейший принцип социальной жизни - принцип добровольного соглашения, который практиковался во все времена лучшими людьми и который Вы в наше время выставляете как важный фактор социального развития…»2. Среди подписей, которые заняли 70 страниц, - Г. К. Честертон, Г. Уэллс, Б. Шоу…

2 Маркин В. А. Петр Кропоткин. - Иркутск, 1992. - С. 227.

На специальном многолюдном собрании в Лондоне выступил Бернард Шоу. «Много лет, - говорил он,- я вместе со своими друзьями вздумал кое-чем поучить Кропоткина, так как мы были не согласны с его теориями. Но прошли годы, и теперь я не уверен, что мы были правы, а Кропоткин ошибался…»1

1 Русская литература, 1987, N 2, С. 135-136.

Б. Шоу всегда с большим уважением и любовью относился к Петру Алексеевичу. Когда Шоу узнал о его болезни в январе 1902 года, он написал: «…я знаю, что Вы больны… Мог ли я в чем-либо Вам помочь? Мне пришло в голову, что Вам, может быть, придется продавать вещи в убыток себе или даже занять деньги на праздник, в этом случае вспомните обо мне как о друге, способном помочь в нужде».**

…Адреса были направлены также Британской научной ассоциацией, редакцией Британской энциклопедии и другими организациями. Пришел адрес и из России:

«Глубокоуважаемый Петр Алексеевич! Мы твердо верим, что русский народ сохранил свое особое место в Вашем сердце,… привет из сердца Вашей многострадальной Родины, от жителей родной Вам Москвы, объединенных общим чувством преклонения перед Вами, встретит живой и глубокий отклик в Вашей душе». Под ним - 738 подписей. Среди них - К. С. Станиславского, Л. В. Собинова, В. Г. Короленко, Андрея Белого, артиста И. Н. Берсенева, актрисы Л. Б. Яворской, композитора Р. М. Глиэра.

В ответ в Россию Кропоткин писал: «Не нахожу слов, чтобы выразить, как глубоко меня тронуло это выражение теплых чувств, донесшееся до меня с родины после долгой с ней разлуки, и как отрадно было почувствовать, что ни годы, ни расстояния не порвали той связи с русской жизнью, которую я со своей стороны всегда с любовью хранил и лелеял в своем сердце» 2.