Венценосные супруги. Между любовью и властью. Тайны великих союзов - Жан-Франсуа Солнон

На следующий день в воскресенье она в 8 часов собрала новый Совет. Что делать? Создать регентский совет и дать ему диктаторские полномочия, а руководить им будет императрица? Законодательный корпус возражал. Уступить регентство исполнительной комиссии, избранной Ассамблеей? Отречься? Евгения, получившая власть от императора, отрезала: «Я могу отдать ее только тому, кто доверил мне ее законное применение». Не следовало отречением забирать хоть малейший шанс на престол для сына Евгении и Наполеона взойти на престол. Заседание закончили, так ничего и не решив. Руэр сказал в заключение: «Ничего другого делать не остается. Завтра революция!»

И после полудня с криками «Лишить прав!» толпа мятежников ворвалась в Ассамблею. Гамбетта объявил о низложении династии, и в Отель-де-Виль провозгласили республику. Уставшая Евгения решила бежать из Тюильри в Англию.

В изгнании

Из Бельвю Наполеона перевели через Бельгию во дворец Вильгельмсхёэ, что в Касселе, который король Вильгельм забрал в свое распоряжение, не забывая, при этом, что когда-то здесь была одна из резиденций Жерома Бонапарта. Удобные апартаменты, прекрасный стол, большой парк — все было сделано для того, чтобы обеспечить удобное пребывание низложенного императора. Обессиленный и подавленный Наполеон, поначалу был не склонен отдать должное внимательности своего победителя. Он до сих пор не знал, где находился его сын и, что произошло с его женой. Но вскоре письма Евгении помогли ему справиться с горем. Испытания заставили позабыть о былых ссорах. Евгения больше не заявляла, что смерть императора лучше, чем его позор: страдания императора растопили ее сердце, настал час примирения. Супруги обменивались нежными словами, которые они считали давно забытыми. «Скажи, — просил Наполеон, — что для меня в твоем сердце всегда найдется немного места». «Высокое положение осталось в прошлом, — отвечала Евгения, — и не осталось больше ничего, что разделяло бы нас. Мы едины, как никогда… Подумаем о времени, когда мы вернемся друг к другу». В этом возвращении любви было и взаимное уважение. Императрица теперь понимала, что ее муж капитулировал при Седане не из трусости, а для того, чтобы избежать бессмысленной бойни. А Наполеон знал, какое мужество проявила Евгения в Париже, узнав о поражении. 30 октября короткий 24-часовой и скромный визит императрицы к мужу скрепил их новые чувства.

Осень 1870 г. и последующая зима казались бесконечными императору, разлученному с Евгенией, которая уехала в Англию. Начатая 19 сентября 1870 г. осада прусской армией Парижа все тянулась, каждый день вражеская артиллерия бомбила жителей столицы, которым из-за недостатка продовольствия приходилось питаться мясом собак, кошек и крыс. Наполеону принесли удручающую весть: 27 октября в Меце Базен позорно капитулировал с армией, которая была в прекрасном состоянии. Ни одно из войск, собранных в провинции, не сумело подойти к столице. Еще один признак французского поражения: 18 января 1871 г. в зеркальной галерее Версаля родилась новая немецкая империя. 28 января временное правительство Республики, находившееся в Париже, было вынуждено попросить о перемирии, которое положило конец военным действиям. 30 числа Париж капитулировал. Палата, избранная и собравшаяся в Бордо, назначила 16 февраля Тьера главой исполнительной власти и 1 марта проголосовала за низложение Наполеона III и его династии.

У Вильгельма I больше не оставалось причин держать пленника, побежденного при Седане. 19 марта Наполеон получил свободу и уехал в эту самую Англию, гостей из которой он так часто принимал. Он воссоединился с женой и сыном, и все втроем устроились в небольшом загородном особняке в Кенте, носившем название Кэмден-Плейс и стоявшем в центре деревни Числхерст, что в тридцати километрах от Лондона. Семья с нетерпением ждала новостей из Франции, но немногие из них приносили радость: изгнанникам стало, среди прочего, известно о смерти их старого друга Проспера Мериме, о кровавых событиях Коммуны, о подписании 10 мая Франкфуртского мира, когда от Франции отрезали Эльзас-Мозель. Конечно, несколько верных людей приезжали проведать низложенных правителей; бывали у Наполеона и Евгении и знатные гости, например, королева Виктория, как всегда восхищавшаяся красотой Евгении, которая, как она признавала, немного побледнела и увяла. Здоровье Наполеона, казалось, пошло на лад и позволяло ему тратить чернила и бумагу на самые разные темы. Вынужденный отъезд, среди прочего, дал возможность вновь ставшей гармоничной чете заняться образованием наследного принца. А тем временем, несмотря на короткую и яркую ремиссию, камень в мочевом пузыре опять жестоко терзал Наполеона. Французские и английские медики, приглашенные к постели больного, заключили, что необходима операция, которую до настоящего момента удавалось откладывать. Две операции закончились неудачно. Третьей попытки осуществить не удалось, состояние императора резко пошло на спад. Утром 9 января 1873 г. Наполеон скончался.

Евгения пережила мужа почти на полвека. Она ушла из жизни 11 июля 1920 г. в своем имении Фарнборо в Гемпшире, пережив Первую мировую войну, когда в ноябре 1918 г. она стала свидетельницей реванша за Седан. Ей было 94 года. Это долгожительство, помноженное на свойственное ей чувство собственного достоинства и горечь, оттого что она потеряла сына, носившего английскую форму — в 1879 г. его застрелил зулус[239] — сделали ее идейной вдохновительницей бонапартизма и помогли избежать сурового приговора истории.

Политика, заменившая любовь

Евгения талантливо руководила Двором в Тюильри, великолепно играла роль императрицы, постоянно исполняя необходимые представительские функции. Когда она принимала гостей в Париже или сама наносила визиты, ее ценили, ей восхищались, ее уважали. Она дала империи наследника. Она сделала много хорошего для тех, кого обидела судьба. Выполняя эти многочисленные и благородные обязанности, она непринужденно освоила манеры жены главы государства. Но в отличие от предшественниц, Евгения не считала, что политикой должен заниматься один монарх. Наполеон III наделил ее властью и, действуя в установленных им рамках, Евгения пользовалась ею.

Мнимое легкомыслие императрицы, казавшееся неисправимым, не помешало ей войти в политику. Ничто не обязывало Наполеона III отводить жене постоянное место в государственной верхушке. Подобных прецедентов в его роду не было: сорока годами ранее Наполеон I не доверил Марие Луизе — равнодушной к политическим вопросам — «полурегентство», когда ему было необходимо уехать в Германию в марте 1813 г., а затем в январе 1814 г. Но в конце катастрофической кампании во Франции регентский совет не сумел организовать сопротивление, и безвольную и безучастную Марию Луизу отправили в Блуа. Ни на острове Эльба, ни во время «Ста дней»[240] она не ездила к мужу, которого попыталась забыть в объятиях графа де Нейпперга.