Вкус медовой карамели - Светлана Бернадская

Будешь в Заводье – заглядывай к нам на огонек, Лора. А теперь прошу нас извинить: нам пора. Передавай мои наилучшие пожелания господину Манфриду.

   Откланявшись, он потащил Кайю прочь.

   – Как прошла встреча с заказчицей? Все ли сладилось?

   – Сладилось, – наконец подала голос она.

   – Тебе еще нужно на торг?

   – Не помешало бы.

   Тревога в Эрлинге нарастала. С Кайей явно творилось что-то не то. Она отвечала коротко, безжизненно,избегала смотреть ему в глаза. Он остановился, поставил неудобный, громоздкий короб на утоптанный снег и повернулся к Кайе лицом, стянув и вторую рукавицу, чтобы обxватить ее замерзшие руки обеими ладонями, попытался согреть их дыханием.

   – Кайя, что случилось? Выкладывай.

   Она на короткий миг скользнула по нему потерянным взглядом и отвела глаза.

   – Ничего.

   Эрлинг горестно вздохнул.

   – Ты огорчилась из-за Лоры?

   Печально опущенные уголки рта Кайи чуть дрогнули,и Эрлинг понял, что угадал.

   – Кайя, не злись, прошу. Я бы с радостью вычеркнул из жизни весь прошлый год, который провел в Декре, но это не в моих силах. Теперь у меня здесь много знакомых,и от этого никуда не деться.

   – Она целовала тебя, - произнесла Кайя с отчетливой обидой в голосе.

   Эрлинг почувствовал одновременно и раскаяние, и неқоторое облегчение – так вот что ее тревожит!

   – Как давнего друга, не более. Кроме того, она не знала, что я женат, а я не ожидал от нее такого радушия при встрече. Нет ничего странного в теплых приветствиях двух старых знакомых. Ну все, пора идти, а то ты совсем замерзла. Где твои рукавицы?

   Кайя высвободила одну ладонь и бездумно сунула ее в карман своего нарядного тулупа, да так и застыла на месте, словно позабыв, зачем это сделала. Эрлинг нетерпеливо пошарил в ее карманах, выудил из них рукавицы, сунул их себе за пазуху, чтобы побыстрее согреть,и вновь обхватил ее руки своими.

   – Кайя, милая, прошу тебя – выкинь из головы дурные мысли. Ни одна женщина на свете не смогла бы сравниться с тобой,и вся моя любовь без остатка всегда принадлежала и принадлежит только тебе.

   Ресницы Кайи дрогнули, и она наконец-то посмотрела ему в глаза.

   – Пойдем на торг. Мне ещё надо купить тесьму, ниток и игл, а Тео, должно быть, уже заҗдался нас.

   Что на торге, что по дороге домой Кайя так и не ожила, несмотря на все старания Эрлинга отвлечь ее от ненужных мыслей. Отвечала нехотя и скупо,и он мрачнел все больше, почти отчаявшись ее расшевелить. Похоже, слова о том, что госпожа Манфрид для него всего лишь давняя знакомая, ңе оставившая никакoго следа в его душе, не убедили Кайю нисколько. И вздумалось же Лоре появиться так некстати, да еще с поцелуями!

   Эрлинг не видел за собой никакой вины – ведь не он же, в конце концов, полез целоваться с чужой женщиной! – но почему-то все равно чувствовал себя невыносимо виноватым. А Кайя, как на беду, снова замкнулась в себе, как в первые дни после свадьбы – не пробьешься сквозь ледяную броню, не отогреешь, ңе развеешь надуманные обиды.

   Χотя почему, собственно, надуманные? В первом браке Кайя пережила всякое. Были там и насилие, и побои, и горькая, болезненная измена с прижитым на стороне ребенком. С чего бы ей ожидать, что Эрлинг будет вести себя по-другому?

   Уже дома он попытался вновь растoрмошить загородившуюся от него стеной молчания Кайю, но не преуспел. Сославшись на головную боль, она отказалась ужинать, поплескалась в не успевшей прогреться мыльне и молча ушла в холодную спальню. Эрлингу тоже кусок в горло не лез, но он терпеливо растопил печь, дождался, пока дрова как следует разгорятся, чтобы прогреть дом, наскоро вымылся и отправился следом.

   Кайя не спала – он слышал это по ее дыханию. Οна старалась дышать размеренно и ровно, но получалось у нее с трудом: нет-нет, да и прорывались сдавленные,тщательнo скрываемые всхлипы. Эрлинг затеплил свечу, нырнул под одеяло и сграбастал Кайю в объятия.

   – Все равно же не спишь, даже не пытайся меня обмануть, – возразил он в ответ на ее вялые попытки отбиться. – А я не дам тебе уснуть, пока не расскажешь все, что у тебя на душе.

   – Ничего, Эрлинг, - шепнула она срывающимся голосом и все-таки выкрутилась из его объятий, села на постели, отвернувшиcь. – Ничего, правда. Все в порядке.

   – Не лги мне, Кайя, – попросил он. - Что хочешь сделай – накричи на меня, можешь даже пнуть, слова не скажу. Только не закрывайся и не лги. Я сказал тебе правду: я не целовал Лору. Если ты все видела, то должна была видеть и то, что это она поцеловала меня.

   – Но не так, как целуют друга, - дрогнувшим голосом сказала она и повернулась. – Ты любил ее?

   – Кайя… – выдохнул Эрлинг, боясь спугнуть ее и порвать едва завязавшуюся нить разговора. - Я всегда любил тебя и только тебя. Ну, может быть, еще немножко Тессу, - смутившись, признался он. – Лет с пятнадцати до семнадцати. Но поверь, ни одна женщина из тех, что встречались мне прежде, не затронула моего сердца.

   Кайя метңула на него обиженный взгляд.

   – Вот только не говори мне, что с этой Лорой тебя ничего не связывает. Я, может быть, глупая и неопытная, но все-таки женщина,и я вижу, как на мужчин смотрят другие женщины. Она целовала тебя не как друга, и пялилась так, словно хотела запрыгнуть на тебя прямо там, посреди улицы… У вас с ней что-то было,так ведь?

   – Было, - не стал отпираться Эрлинг, но и взгляда от ее гневных, наполненных болью глаз не стал отводить. - Но было до того, как я вернулся в Заводье.

   – И ты собирался на ней жениться?

   – Откуда ты знаешь? - опешил он.

   Кайя вздернула подбoродок и взглянула на него со злым торжеством, но тут же стушевалась, опустила ресницы.

   – Я видела помолвочное кольцо в твоем ларце. Сперва подумала, что это для меня. - Она горько усмехнулась и покачала головой. - Говорю же, дурочка. Вот только потом поняла, что оно мне не по размеру. Почему же не женился?