Один плюс один - Джоджо Мойес

– И все же мне жаль, что я все испортил. Нашу компанию. Нашу дружбу. Если бы ты знал, что мне пришлось пережить за последние…

Ронан пожал плечами, словно продолжать не стоило.

Они сидели в тишине. Ронан откинулся на спинку стула. Он сложил подставку для пива пополам, потом еще раз пополам.

– Знаешь… было довольно любопытно оказаться одному, – наконец сказал он. – Это помогло мне кое-что понять. Я не слишком доволен работой в «Мэйфлай». Мне больше нравилось, когда нас было только двое, ты и я. Все эти Костюмы, прибыли и убытки, акционеры не для меня. Это не то, что мне нравилось. Это не то, зачем мы основали компанию.

– Согласен. Я скучаю по тебе, но не скучаю по ним.

– Я имею в виду бесконечные совещания… Приходится проталкивать идеи через отдел маркетинга, даже самый базовый код. Оправдываться за каждый час. Представляешь, они хотят ввести табели! Табели! – (Эд ждал.) – Ты не много теряешь, можешь мне поверить, – покачал головой Ронан, словно ему было что сказать, но он решил промолчать.

Это стало переломным моментом. Немного похоже на свидание, когда ты собираешься признаться в своих чувствах другому человеку, но не уверен в его реакции.

– Ронан?

– Да?

– Я тут размышлял над новой идеей… Последнюю неделю или две. Набросал прогностическую программку… совсем простую… которая поможет планировать финансы. Вроде электронной таблицы для тех, кто не любит электронные таблицы. Для тех, кто не умеет обращаться с деньгами. Всплывающие предупреждения о списании денег со счета. Для желающих – калькулятор процентов за указанный период времени. Ничего слишком сложного. Программы такого типа стоит раздавать в Бюро консультации населения.

– Любопытно.

– Программа должна работать на дешевых компьютерах. Устаревшем программном обеспечении. Дешевых мобильных телефонах. Вряд ли она принесет много денег. Просто это пришло мне в голову. Я кое-что набросал. Но… – Эд так и видел, как в голове Ронана крутятся шестеренки. Он уже просчитывал параметры. – Дело в том, что тут нужен очень хороший программист.

Ронан с непроницаемым видом разглядывал пиво.

– Ты же знаешь, что не можешь вернуться в «Мэйфлай»? – спросил он.

Эд кивнул. Его лучший друг с самого колледжа!

– Да. Знаю.

Ронан посмотрел ему в глаза, и внезапно оба заулыбались.

39. Эд

За столько лет он так и не запомнил номера телефона родной сестры. Столько лет она живет в одном и том же доме, а ему приходится искать ее адрес. Эду стало не по себе. Похоже, список вещей, от которых ему не по себе, будет только расти.

Он стоял на улице у «Головы короля». Ронан отправился на метро к славной девушке, умеющей варить суп, присутствие которой придало его жизни совершенно новое измерение. Эд знал, что не может вернуться в пустую квартиру, заставленную коробками, и вдыхать ледяное дыхание ее следующего владельца.

Джемма взяла трубку через шесть гудков. Прежде чем она ответила, в трубке кто-то приглушенно заорал.

– Джемм?

– Да? – задыхаясь, произнесла она. – ЛЕО, НЕ СМЕЙ КИДАТЬ ЭТО С ЛЕСТНИЦЫ!

– Спагетти болоньезе еще остались?

Эда ждала до неловкого теплая встреча. Дверь маленького домика в Финсбери-Парк отворилась, и он пролез между велосипедами, горами обуви и перегруженной вешалкой для одежды, которая, казалось, тянулась вдоль всего коридора. Ритмичный грохот поп-музыки наверху проникал через стены. С ним соперничали звуковые эффекты какой-то военной игры на игровой приставке.

– Привет! – Сестра притянула Эда к себе и крепко обняла. Она успела уже переодеться в джинсы и свитер. – Даже и не помню, когда в последний раз ты был у нас в гостях. Фил, когда он в последний раз заходил?

– С Ларой, – донесся голос по коридору. – Пару лет назад.

– Милый, где штопор?

Кругом царил шум и хаос. Кухня была наполнена паром и запахом чеснока. В дальнем конце две сушилки прогибались под грудами сырого белья. Все поверхности, в основном из необработанной сосны, были завалены книгами, стопками бумаги и детскими рисунками. Фил встал, пожал Эду руку и извинился:

– Надо ответить на пару электронных писем до ужина. Ты не против?

– Ты, наверное, в шоке. – Джемма поставила перед ним бокал. – Извини за беспорядок. Я работаю в вечернюю смену, у Фила ни минуты свободной, а когда ушла Росарио, мы остались без уборщицы. Остальные дороговаты.

Эд скучал по этому хаосу. Здесь он словно находился в шумном пульсирующем сердце.

– Мне здесь нравится, – сказал он, и Джемма быстро посмотрела ему в глаза, ожидая увидеть насмешку. – Нет, серьезно. Мне нравится. Здесь так…

– Грязно.

– В том числе. Это прекрасно. – Он сел за кухонный стол, откинулся на спинку стула и протяжно выдохнул.

– Привет, дядя Эд.

– Ты кто? – заморгал Эд.

Девушка-подросток с блестящими золотыми волосами и толстым слоем туши на ресницах усмехнулась ему:

– Вот умора!

Эд беспомощно посмотрел на сестру. Она вскинула руки:

– Прошло немало времени, Эд. Дети растут. Лео! Подойди и поздоровайся с дядей Эдом.

– Я думал, дядю Эда упекли за решетку, – донеслось из соседней комнаты.

– Я на минуту. – Джемма бросила сковородку с соусом и скрылась в прихожей. Эд делал вид, будто не слышит приглушенных воплей.

– Мама говорит, ты потерял все деньги. – Джастин села напротив и оторвала корку от французской булки.

Мозг Эда отчаянно пытался сопоставить неуклюжего худенького ребенка, которого он видел в прошлый раз, с золотистым чудом, смотревшим на него с легким интересом, словно на музейный экспонат.

– Почти все.

– И шикарную квартиру тоже?

– С минуты на минуту.

– Вот черт! Я собиралась попросить разрешения отпраздновать там свое шестнадцатилетие.

– Что ж, теперь мне не придется отказывать.

– Папа сказал то же самое. Ну что, ты рад, что тебя не посадили?

– Все равно мной будут пугать детей.

Джастин улыбнулась:

– Прекрати, а то кончишь как непослушный дядя Эдвард.

– Вот как Джемма это преподносит?

– Ты же знаешь маму. В нашем доме из всего извлекают мораль. «Вот видишь, как легко пойти по дурной дорожке? У него было все и даже больше, а теперь…

– …он выпрашивает еду и ездит на семилетней машине».

– Неплохая попытка. Но наша машина все равно на три года старше. – Джастин взглянула в сторону прихожей, где ее мать приглушенно разговаривала с Лео. – И все же полегче с мамой. Ты знаешь, что она вчера весь день висела на телефоне, пытаясь устроить тебя в тюрьму открытого типа?

– Серьезно?

– Она очень переживает из-за этого. Боится, что ты и пяти минут не протянешь в Пентонвилле.

Эд ощутил укол не вполне понятного чувства, поскольку ничего не знал о стараниях сестры помочь. Он старательно упивался жалостью к себе, а потому не подумал, что испытают другие, если его отправят в тюрьму.