Влюбленный - Родион Нахапетов

Несмотря на катастрофу с костюмами и потерю главного героя, мы начали съемки фильма вовремя. Для нас было чрезвычайно важно следовать графику. Как я уже говорил, отсрочка даже на один день могла привести нас к печальному результату. Характерно, что Лори Пост, воспользовавшись неприятностью с Питером Грином, стала настаивать на расторжении контрактов со всеми актерами — с тем, чтобы начать (?) настоящую, полноценную подготовку. Если бы мы послушались ее совета, мы бы и сегодня еще готовились. Ее призыв заключал в себе тайный маневр, своего рода подводный риф, который мог легко погубить всю нашу работу. Потратившись на лишний месяц подготовки, мы никогда не наскребли бы денег на продолжение и неминуемо распустили бы команду. Лори и ее друзьям удалось бы таким образом избежать тягот съемочного периода, ничуть не ущемив себя в зарплате. Мы не послушались совета Лори Пост и решили снимать.

Можно было бы выкинуть саму Лори Пост, но это тоже повлекло бы за собой остановку производства. Пришлось приноравливаться к ее взбалмошному характеру и терпеть.

И еще один подводный камень оказался на пути.

У нас снимался Майкл Джей Поллард, забавный комедийный артист, который когда‑то прославился в фильме «Бонни и Клайд». В самый ответственный день съемок он вдруг заболел и потребовал продюсера.

— Наташа! — заявил он. — Если ты не достанешь мне то, что нужно, я не выйду на съемочную площадку.

— Что такое, Майкл?

— Умираю… Голова болит.

Руки Полларда дрожали, и глаза были воспаленными.

Наташа позвонила доктору, лечащему Полларда, умоляя выписать болеутоляющие таблетки. Доктор отматерил Полларда заочно и предупредил, что делает это в последний раз.

— Болеутоляющие! — съязвил он. — Проследите, чтобы Майкл не принял больше одной таблетки. Это наркотик!

Поллард проглотил все четыре таблетки сразу. Дрожь в руках тут же унялась, взгляд стал осмысленнее. Поллард явился на съемочную площадку в хорошем настроении, знал текст, гибко реагировал на замечания и в результате сыграл сцену великолепно. То же повторилось и в последний день съемок. Если бы не Наташа, не досняли бы мы Полларда из‑за его неотступной головной боли.

Бывали и смешные моменты.

В одной из главных ролей снимался негр Тони Тодд, известный по заглавной роли в фильмах ужасов «Конфетный человек». По ходу сюжета он должен был рухнуть на пол. Снимали мы в заброшенном здании, прогнившем, полном крыс и всякого мусора. Мы отдушивали подвал лимонным спреем целых два дня, но унять вонь так и не смогли. Съемочная группа демонстративно работала в защитных масках. Я же — так же демонстративно — маски не надевал.

— Я не буду валяться в таком дерьме, — услышал я позади возмущенный голос Тони, — пусть меня хоть застрелят — не буду!

Я сделал вид, что не услышал, и принялся объяснять Тони задачу.

— Значит, так. Ты получаешь удар ножом в спину и медленно… вот так, — показываю я, — сползаешь на пол.

Я сползаю на пол, в самую грязь. На мне белые джинсы, светлая шелковая рубашка.

Тони смотрит на меня с недоумением. Я поднимаюсь.

— Или можно так, — продолжаю я. — Ты чувствуешь сильный толчок сзади, ступаешь вперед, хочешь оглянуться и… — показывая, я снова падаю лицом в грязь, — и валишься наземь.

Отряхнувшись, я поднимаюсь и предлагаю еще один вариант:

— Нет, я думаю, что лучше будет упасть вот так.

Я снова падаю. Лежу посреди мусора как ни в чем не бывало.

Тони не выдерживает:

— Я понял! Вставай!

После съемок я видел, как Тони отчаянно пытался смыть с тела крысиный помет, матерился сквозь зубы, но съемки провел безупречно.

Вообще, Тони проникся ко мне большой симпатией и даже уговаривал сделать вместе с ним фильм о прадеде Пушкина. Особое уважение у него вызвало то, что я написал в сценарии хорошие, полноценные роли для негров и что в актерском составе «Телепата» был не один и не два негра, как обычно в «белых» фильмах, а целых четыре.

— Это потому, что ты из России! — сказал Тони. — У вас там нет расизма.

Я не принял его слов всерьез. Возможно, потому, что никаких расистских чувств и в самом деле не испытывал. Негры хороши не только в спорте и на эстраде, но и в кино. Вспомните Эдди Мэрфи. Они естественны, темпераментны, прекрасно импровизируют, а это как раз то, что нужно! Потребовалось бы — написал бы для них ролей и побольше.

Съемочный период был коротким, а потому очень напряженным. Почти ежедневно мы работали свыше четырнадцати часов. Держались чудом. Но в последний день съемок усталость все же дала о себе знать. Взорвался оператор:

— Пока не дадите три тысячи, снимать не буду.

Возроптала съемочная группа:

— Если не привезете горячий обед (в два часа ночи!), разбежимся!

Требовали актеры:

— Заканчивайте к черту!

Гримерша, разрыдавшись, заявила о своем уходе.

Ассистенты ругались друг с другом.

Актриса Трейси Лордз кипела от злости.

— Если бы кто только знал, как я его ненавижу! — сказала она.

— Кого? — спросила Наташа.

— Ясно кого, — зло буркнула актриса. — Родиона!

— О — о-о, — искренне поддержала ее Наташа. — Я тоже. Разорвать готова!

Я чувствовал, что я один, один, как голый хребет. Я отделял себя от других, чтобы не сломаться. Если бы я позволил себе в ту минуту расслабиться, наступило бы всеобщее облегчение. Но это было бы облегчение, равносильное смерти: фильм не был бы доснят.

И вот я сговариваюсь с бунтующим оператором. Заставляю Наташу тащиться за ночным обедом. Успокаиваю гримеров. Шучу с актрисой. И довожу съемку до конца.

Об актрисе Трейси Лордз.

Из всех актрис, пробовавшихся на роль мамы, элегантная молодая актриса Трейси Лордз показалась мне наиболее подходящей. Мне хотелось, чтобы в образе матери была некая тайна, которая предполагала бы ее возможное участие в преступлении. В Трейси Лордз такая скрытность присутствовала, и я ее утвердил.

На следующий день художник — постановщик сообщил, что уходит с картины.

— Что случилось, Пол? — удивился я.

— С Трейси Лордз ни один уважающий себя кинематографист не будет работать, — заявил он.

— Правда? Но ведь она хорошая актриса, — попытался возразить я.

— Хороша ноги раздвигать! Ты знаешь, что она была порнозвездой?

— Слышал. Но это было много Лет назад. Она хочет забыть об этом. В нашем контракте даже специально оговорено — не показывать ее обнаженной.

— Она была проституткой с детских лет! Все это знают!

— Я этого не знаю. Да и не хочу знать. Я только знаю, что она хорошо играет.