Люблю только тебя - Наталья Калинина

В колледже я познакомился с англичанкой, которая выросла в Индии. Она считала Индию своей родиной и любила ее, хотя ее дед был полковником и, преданный британской короне, огнем и мечом подавлял восстания в Кашмире и Пенджабе. Тина тоже изучала право и мечтала стать адвокатом. Мы полюбили друг друга и скоро стали мужем и женой, разумеется, с согласия наших родителей. Мой отец хотел, чтобы мы не тянули с рождением наследника, но у Тины были иные планы – она хотела сперва закончить колледж. Я вернулся домой на год раньше, Тине же еще предстояло сдавать экзамены на степень бакалавра. Мой отец негодовал по поводу того, что муж оставил жену в большом чужом городе, а жена отпустила мужа от себя, таким образом превратив его, как выражался отец, в объект вожделения для других женщин. Мы с Тиной прожили несколько лет в Европе и на подобные вещи смотрели иначе. К тому же время от времени я бывал в Лондоне по делам фирмы. Наша любовь с Тиной была ровной и, как мне кажется сейчас, шла больше от рассудка, чем от сердца. Нас связывали общие интересы, взгляды на жизнь, да и в постели нам было неплохо. До меня Тина имела любовника, в чем призналась еще до свадьбы. Меня это не шокировало – в ту пору я во всем стремился подражать европейцам, но, похоже, мне это неплохо удавалось.

Лола была девадаси, то есть рабыня бога. Ее богом был Шива, бог созидатель и разрушитель, соединяющий в себе мужское и женское начала. Шива – воплощение космической энергии. Шива – творящий гармонию мира с помощью своего танца. Лола была обвенчана с Шивой, и ей предстояло до конца дней своих служить при храме, исполняя знаменитый на весь мир индийский танец бхарата-натьям.

Я увидел Лолу накануне своего отъезда в Лондон – отец отпустил меня на рождественские каникулы к жене. Я укрылся от внезапного ливня в храме. Мне и раньше случалось видеть храмовых танцовщиц, среди них попадались иногда по-настоящему красивые девушки, но я старался не обращать на них внимания. Моя старая няня-тамилка говорила, что все храмовые танцовщицы женщины легкого поведения.

В том храме было много цветов, источавших терпкий тяжелый аромат, и у меня поплыло перед глазами. Мне казалось, будто у этой девадаси не две, а четыре, шесть рук и несколько голов. Меня охватил мистический ужас, и я собрался улизнуть, как вдруг Лола, изогнувшись назад, обхватила руками мою шею.

– Шива хочет, чтобы ты творил со мной любовь, – сказал она. – Он вселился в тебя. Ты должен исполнить желание Шивы. Шива велик и всемогущ. Мы все должны быть послушны желаниям Шивы.

Я не помню, как очутился на циновке среди огромных букетов цветов под алтарем Шивы-Натараджи. Он смотрел на меня своими полуприкрытыми в экстазе танца глазами. Лола умащивала мое тело ароматическими маслами, нежно скользя по нему своими шелковистыми ладонями. Я был совершенно нагой и чувствовал себя только что родившимся младенцем в руках любящей матери. Ощущение это потрясло меня до глубины души. Лола прекрасно владела каждой мышцей своего волшебного тела, и я быстро оказался на верху блаженства.

В Лондон я, разумеется, не поехал – несколько дней и ночей подряд мы творили с Лолой любовь под всевидящим и благословляющим оком Шивы. Тина обрывала телефон в нашем доме и в офисе отца. Он обратился в полицию, меня нашли и силой доставили домой. Отец топал ногами, бил меня по щекам. Но я остался глух к его приказу, а потом уже мольбе уехать к жене в Лондон. В гневе он сказал, что лишит меня наследства. Меня это не трогало. Я направился к двери, чтоб идти к Лоле в храм. Но тут ноги подо мной подкосились, я рухнул на пол и крепко заснул.

Проснулся я в своей спальне и увидел перед собой заплаканное лицо Тины.

– Я тебя простила, – сказала она, едва я успел открыть глаза. – Это я во всем виновата. Твой отец правильно говорит: жена обязана всегда быть рядом с мужем. Зачем мне степень бакалавра, если ты разлюбишь меня?..

Я поднялся и стал молча одеваться, чтоб идти к Лоле.

– Куда? – спросила Тина, когда я был уже на пороге.

– Я люблю ее, – ответил я. – Прости. Я ничего не могу с собой поделать.

Тина заплакала. Но мне не было ее жалко. Я не любил ее. Я думал только о Лоле, ее ласках и поцелуях.

Мы предавались любовным утехам всю ночь и весь следующий день. За все это время мы обменялись всего несколькими словами. Лола пела и танцевала. Она обладала удивительным чувством ритма. Думаю, это был ритм танца бога Шивы. Ведь вам наверняка известно, что, согласно нашим преданиям, Шива создавал мир путем вовлечения в ритм своего танца всей движущейся материи. Это был ритм любви и созидания. А Шива смотрел на нас из-под своих полуопущенных век и загадочно улыбался.

Дома отец опять набросился на меня с кулаками, но Тина загородила меня.

– Прошу вас, господин Чандар, оставьте его. Он не виноват. Он жертва. И вынужден поступать так, как ему велят. Но я его никогда не брошу.

Отец пробормотал какое-то ругательство в мой адрес и вышел из комнаты. Тина усадила меня на диван, села у моих ног на пол и положила мне на колени голову. Я машинально коснулся ее волос – и тут же отдернул руку.

– Прости, – сказал я, – я не имею права…

– Глупый, – прошептала Тина. – Ты стал мне в тысячу раз дороже. Я и не подозревала, что так сильно тебя люблю. Это потому, что моя голова была забита всякими ненужными вещами. Настоящая женщина должна думать только о любимом мужчине, чтобы ему было хорошо. Европейцы дураки, что позволяют своим женам и возлюбленным заниматься делами. Я обучусь всем тонкостям любовной игры. Я стану твоей наложницей, рабыней – кем хочешь. Тебе будет очень хорошо со мной.

Я задремал под ее громкий шепот. Я чувствовал сквозь сон, как Тина раздевает меня, целует, ласкает мое тело. Меня не возбуждали ее ласки, но не были и противны – все-таки Тина была моей женой и я привык к ней почти за два года нашей совместной жизни. После Лолы ее ласки показались мне неумелыми, но, по-моему, не существует мужчины, способного не откликнуться на ласки молодой красивой женщины. Тина осталась мной довольна, я же, исполнив супружеский долг, не испытал ничего, кроме морального облегчения.

Наутро я снова собрался к Лоле. Тина не устраивала сцен, не просила остаться, за что я был ей благодарен. У нее было покорное лицо и жалкая улыбка рабыни. Я испытал укор совести. Но стоило мне очутиться на улице, как моя совесть смолкла. В конце концов, вспоминал я, у отца была наложница, даже не одна, и мать не возражала. Кажется, женщины неплохо друг к другу относились, хотя мать, конечно, занимала в доме главенствующее положение и могла их наказывать и даже бить. А у маминого брата, дяди Раджива, было целых три наложницы и они все его очень любили. Тетя не могла иметь детей, но она души не чаяла в сыне, рожденном от одной из наложниц дяди Раджива. В старости он доживал свой век с тетей, потому что она была его законной женой.