Люблю только тебя - Наталья Калинина

– Пиши, – он подтолкнул Ника к столу и положил перед ним ручку и блокнот. – Не тяни – я еще должен допросить вашу Фриду и рабочих.

Ник быстро строчил в блокноте. Физиономия шерифа вытягивалась по мере того, как он читал неровные, наскакивающие друг на друга строчки.

«Она меня заставила. Она и Мэри заставила убежать из дома. Мэри любила детей. Я бы ее простил. Она заставила меня идти за ними и убить… Каньон Большого Медведя…»

– Кто заставил тебя их убить?

Шериф схватил Ника за плечи и встряхнул.

«Эта русская», – написал Ник.

«Но почему ты ее послушал?» – написал шериф.

«Сам не знаю», – ответил Ник.

– А где она была, когда ты их убивал? – Шериф смотрел на Ника взглядом хищника, выследившего добычу.

– Дома. Спала с Джоан и Тимом. Когда я их убил, я вернулся домой, разбудил ее и попросил мне помочь. Она согласилась. Мы сбросили трупы в каньон Большого Медведя.

Шериф был убежден, что Джексон сошел с ума. Такое случается с обманутыми мужьями. И очень даже часто. Шериф Дуглас Франклин был опытным человеком, а потому решение принял мгновенно. Мистера Джексона следует немедленно отвезти в психиатрическую клинику, иначе он натворит дел, чего доброго собственных детей убьет.

– Мистер Джексон, попрошу вас поехать со мной к окружному прокурору. – Шериф решительно взял Ника за руку. – Дело слишком важное и не терпит проволочек.

– Каньон Большого Медведя, – твердил в машине Ник. – Их еще не успели съесть шакалы… Мэри, прости меня…

Шериф Франклин Дуглас вспомнил, что забыл пристегнуть Ника ремнем. Он опоздал: внезапно с силой Ник дернул за ручку дверцы и вывалился на дорогу. Чуть сзади «судзуки» шерифа на большой скорости шел школьный автобус. Дуглас Франклин зажмурил глаза и с силой нажал на педаль тормоза.

Он не слышал предсмертного крика Джексона, он больше ничего не слышал: его старый «судзуки», вылетев на встречную полосу, был протаранен в лоб двадцатитонным рефрижератором со свиными тушами.

РАССКАЗ ГОСПОДИНА ЧАНДАРА

– Я не верю астрологам, хотя по привычке иногда обращаюсь к ним. В нашей стране принято составлять гороскопы жениха и невесты. Бывает, и довольно часто, что браки расстраиваются из-за предсказаний астрологов.

Господин Чандар расхаживал по каюте. Он старался не терять присутствия духа, но ему это не очень удавалось. Каких-нибудь пять минут назад он накричал на капитана за то, что «Сандхья» не пополнила в Коломбо запасы продовольствия, хотя знал прекрасно, что их хватит с лихвой еще минимум на три недели плаванья.

– Так вот, – продолжал господин Чандар, время от времени поглядывая на сидевшего в кресле Яна, – тот астролог, к которому ходила Тина, сказал, что ваш союз с Сандхьей закончится для нее трагически. Тина сообщила мне об этом по большому секрету спустя неделю после того, как я привез вас в свое поместье.

– Тина? – изумился Ян. – Но ведь Сандхья говорила мне, что Тина не верит ни в богов, ни в предсказания астрологов. Да и ей неизвестна дата моего рождения, уж не говоря о часе. Мне самому ничего об этом неизвестно. Я вообще не верю Тине.

– У вас есть на то причины?

Господин Чандар остановился и пристально посмотрел сверху вниз на Яна.

– Да. Хотя, возможно, я ошибаюсь.

– Говорите все, как есть. Ничего не утаивая.

В голосе господина Чандара зазвучал металл. Ян понял – откровенного рассказа не избежать.

Он постарался изложить события того вечера в деталях, хотя с тех пор минуло почти полгода. Господин Чандар выслушал его с большим вниманием.

– Очень жаль, что вы утаили от меня этот эпизод. Мне кажется, кое на что он проливает свет. Тина решила мне отомстить. Последнее время она стала безумно ревнива и… Впрочем, это было бы слишком просто. Насколько я знаю Тину, она отнюдь не примитивна. – Чандар направил на Яна долгий испытующий взгляд. – Скажите откровенно: вы были любовником Сандхьи?

– Да, – не задумываясь ответил Ян. – Но не в общепринятом смысле… – Он замолчал, опустив голову, но потом поднял ее и посмотрел господину Чандару в глаза. – Я люблю Сандхью. Мы поклялись стать мужем и женой. Мы собирались сказать вам об этом в самое ближайшее время. Но… мы думали, у нас впереди вечность и не спешили сделать то, к чему нас настойчиво призывала природа. Нам было слишком хорошо так, как было.

– Кто-нибудь еще знал о вашей клятве, или вы все хранили в тайне?

– Это невозможно было сохранить в тайне. Мы старались проводить вместе каждую свободную минуту. Мы не могли жить друг без друга. Если с Сандхьей что-то случилось…

Он не докончил фразы, но господин Чандар все прекрасно понял.

– Вы не имеете права принимать опрометчивые решения, – сказал он, кладя руку Яну на плечо. – Вы каждую минуту должны помнить о том, что моя дочь жива и что она уже не сможет без вас. Поклянитесь мне в этом.

– Клянусь, – хриплым голосом сказал Ян. – Но если…

– Никаких если. Боги не допустят ее смерти. Лола искупила вину ценой собственной жизни. Хотя на самом деле умереть должен был я.

Ян с интересом посмотрел на него.

– Это очень печальная история, и я уже было уверовал в то, что мне не придется ворошить давно остывший пепел, однако я оказался неправ, – начал Чандар. – Наше существование в этом мире есть не что иное как непрерывная линия, которая в свою очередь состоит из многочисленных отрезков, незаметно переходящих один в другой. Нельзя отсечь и отбросить в сторону один из них, не повредив при этом всей линии. Человеческая память устроена так, что не просто хранит в ячейках мозга события давно минувших лет, а посылает импульсы в настоящее время. Память умирает вместе с телесной оболочкой, и это очень мудро. В противном случае жизнь любого человека превратится в сплошную череду страданий, которые начинались бы с его рождения. Я расскажу вам историю, предшествующую появлению Сандхьи в этом мире. Очевидно, мне следовало сделать это раньше.

Он опустился в кресло напротив.

– Отец определил меня в колледж в Лондоне, где я должен был изучать языки и международное право. Его фирма к тому времени расширила деловые контакты, надеясь выйти на мировой рынок. Вам, очевидно, известно, что каучук, несмотря на настоящий бум в производстве полимеров, все еще незаменим во многих отраслях промышленности. Отец в свое время не получил достаточного образования, хотя и принадлежал к касте, занимающей высокое положение. Я был его единственным сыном, и он мечтал, чтоб я не просто унаследовал его богатства, но и приумножил их на благо нашей страны.

В колледже я познакомился с англичанкой, которая выросла в Индии. Она считала Индию своей родиной и любила ее, хотя ее дед был полковником и, преданный британской короне, огнем и мечом подавлял восстания в Кашмире и Пенджабе. Тина тоже изучала право и мечтала стать адвокатом. Мы полюбили друг друга и скоро стали мужем и женой, разумеется, с согласия наших родителей. Мой отец хотел, чтобы мы не тянули с рождением наследника, но у Тины были иные планы – она хотела сперва закончить колледж. Я вернулся домой на год раньше, Тине же еще предстояло сдавать экзамены на степень бакалавра. Мой отец негодовал по поводу того, что муж оставил жену в большом чужом городе, а жена отпустила мужа от себя, таким образом превратив его, как выражался отец, в объект вожделения для других женщин. Мы с Тиной прожили несколько лет в Европе и на подобные вещи смотрели иначе. К тому же время от времени я бывал в Лондоне по делам фирмы. Наша любовь с Тиной была ровной и, как мне кажется сейчас, шла больше от рассудка, чем от сердца. Нас связывали общие интересы, взгляды на жизнь, да и в постели нам было неплохо. До меня Тина имела любовника, в чем призналась еще до свадьбы. Меня это не шокировало – в ту пору я во всем стремился подражать европейцам, но, похоже, мне это неплохо удавалось.