Путь к Академии - Айзек Азимов

— Ты на себя не похожа, Дорс, — сухо усмехнулся Селдон. — Я считал тебя человеком, благородно вступающим в схватку, но спокойным и выдержанным, когда нужно всего-навсего предотвратить беду.

Дорс покачала головой.

— Терпеть не могу, когда при мне унижают человека только из-за того, что считают его ниже себя. Именно эти уважаемые люди и виноваты в том, что здесь вырастают хулиганы и бандиты.

— Значит, ты это учтешь при разработке психоистории?

— Учту, конечно, если придётся что-то учитывать… Ага, вот и наш бродяжка. Это Рейч, и меня это нисколько не удивляет.

72

Рейч вошёл, оглядываясь по сторонам, явно растерянный и смущенный, потирая верхнюю губу указательным пальцем, словно пытался обнаружить там хоть какие-то признаки растительности.

Обернувшись к онемевшей от ярости госпоже Тисальвер, он неуклюже поклонился.

— Спасибочки, хозяйка. Славная у вас квартирка.

Как только дверь за ним захлопнулась, он развернулся к Селдону и Дорс с видом человека, знающего толк в таких делах:

— Здорово устроились, братцы.

— Рад, что тебе тут нравится, — кивнул Селдон. — А как ты узнал, где мы живем?

— А выследил вас. А вы как думали? Ну, тётечка, — сообщил он, повернувшись к Дорс, — дерётесь вы, я вам скажу… так тётечки не дерутся.

— И много ты видал дерущихся тётечек? — с интересом спросила Дорс.

Рейч вытер нос.

— He-а, ваще не видел. Тётки ваще с ножами не гуляют, разве что с маленькими, чтобы детишек пугать. Ну, меня-то не шибко напугаешь.

— Верю. А что ты такое делаешь, чтобы тётечки доставали свои ножички, вот вопрос?

— Ниче не делаю. Дурака валяю. Ну, крикну чё-нибудь вроде: «Эй, тётечка, дай-ка я…» — Он ненадолго задумался и покачал головой. — Не, ничё, это я так.

Дорс сказала:

— Со мной лучше не пытайся. Номер не пройдёт.

— Шутите? Штоб я… после того, как вы Маррона отделали?

И где вы только такому выучились, тётечка?

— У себя на родине.

— А меня можете выучить?

— Ты ко мне за этим пришёл?

— Не, не за этим. Я вам записочку принес.

— От кого же? Кто-нибудь ещё хочет со мной подраться?

— Нет, тётечка, никто больше с вами драться не хочет. Вас, тётечка, теперь все боятся. Приезжайте теперь в Биллиботтон, так там все парни вам дорогу дадут, будут кланяться и прятаться от вас. Вот вы какая, тётечка. Потому-то он и хочет с вами повидаться.

— Ладно, Рейч, — поторопил Селдон, — не тяни волынку. Выкладывай, кто хочет с нами увидеться?

— Один парень. Даван звать.

— Кто он такой?

— Просто парень. Живёт в Биллиботтоне, а гуляет без ножа.

— И ещё жив, Рейч?

— Он читает — целу кучу всего прочитал — и помогает парням, кода у них беда с полицией. Его никто не трогает. Ножик ему ни к чему.

— Что же он сам не пришёл? — спросила Дорс. — Зачем тебя послал?

— Он не любитель сюда мотаться. Говорит, будто его тут тошнит. Говорит, будто все, кто тут живёт, лижут правительству… — Рейч осекся, виновато посмотрел на Селдона и Дорс по очереди и заявил: — Словом, не придёт он сюда. А меня, сказал, пустят, потому как маленький я ещё. Токо, — он улыбнулся, — чуть было не выперли, а? Ну, эта дамочка, что всё вроде как принюхивалась? — Рейч замолчал, смущенно оглядел себя с головы до ног. — Там у нас не шибко-то помоешься.

— Не переживай, — улыбнулась Дорс. — Ну и где же нам с ним встретиться, если он не может сюда прийти? В Биллиботтоне? Что-то нас туда не очень тянет.

— Сказал же, — клятвенно воскликнул Рейч, — ниче вам теперь в Биллиботтоне не будет! И живёт он там, где вас ваще никто не тронет.

— Это где же? — спросил Селдон.

— Я вас могу отвести. Недалеко.

— Но зачем он хочет с нами встретиться? — спросила Дорс.

— Чтоб я знал. Он мне токо так сказал… — Рейч закрыл глаза, стараясь вспомнить сказанное слово в слово. — «Скажи им, что я хочу увидеть человека, который говорил с далийским термальщиком так, словно тот — человек, и женщину, которая одолела Маррона на ножах, но не убила его, хотя могла это сделать». Вроде так.

Селдон улыбнулся.

— Похоже, ты всё правильно запомнил. Ну, можно идти?

— Он ждёт.

— Ладно, мы пойдём с тобой, — кивнул Селдон и с некоторым сомнением посмотрел на Дорс.

— Нормально, — сказала она. — Я пойду. Может, это и не ловушка никакая. Надежда умирает последней…

73

День клонился к вечеру. Розово-фиолетовый закат озарил искусственное небо с искусственными облачками. Хотя в Дале и жаловались на неважное отношение к сектору со стороны имперских властей, с климатом тут, по крайней мере, всё было в полном порядке — Даль входил в общепланетную компьютерную сеть контроля погоды.

Дорс вполголоса проговорила:

— Похоже, нас чествуют, это точно.

Селдон спустился с небес на землю и сразу заметил громадную толпу зевак у подъезда многоквартирного дома, где жили Тисальверы.

Все взгляды были устремлены на вышедших из подъезда Дорс и Селдона. Как только стало ясно, что двое чужеземцев заметили зевак, толпа зашевелилась, зашумела. Ещё чуть-чуть, и раздались бы бурные аплодисменты.

— Теперь мне ясно, — проговорила Дорс, — почему госпожа Тисальвер была такая сердитая. Пожалуй, не стоило огрызаться.

Толпа состояла в основном из бедно одетых людей. Нетрудно было догадаться, что многие прибыли из Биллиботтона.

Повинуясь неосознанному порыву, Селдон улыбнулся и поднял руку в приветствии, которое было-таки встречено аплодисментами. Кто-то крикнул:

— Пусть леди покажет нам, как она управляется с ножами!

— Нет! — прокричала Дорс в ответ. — Я делаю это только тогда, когда меня разозлят!

Из толпы вышел мужчина. Судя по его виду, он был никак не из Биллиботтона и даже не далиец. Во-первых, усики у него были весьма так себе, и к тому же не чёрные, а каштановые.

— Марло Танто, — представился он. — «Тренторианские головизионные новости». Можно с вами побеседовать? Для ночного выпуска?

— Нет, — наотрез отказалась Дорс. — Никаких интервью.

Репортер не двинулся с места.

— Насколько мне известно, вы подрались с целой шайкой в Биллиботтоне и победили. Вот это новость так новость, — улыбнулся он.

— Это неправда, — покачала головой Дорс. — Мы действительно столкнулись кое с кем в Биллиботтоне, потолковали с ними и пошли дальше. Вот и всё, и большего вы не дождётесь.

— Как вас зовут? У вас не тренторианский выговор.

— Меня никак не зовут.