Восхождение - Дуэйн Джеймс

– Сэр, – сказал Редер капитану, – мы делаем все, что можем, и это, черт побери, должно сработать. Я не выделываюсь.

Каверс лукаво ухмыльнулся, и тонкие морщинки у его глаз протянулись почти до ежика седых волос.

– Мистер Редер, черта с два вы не выделываетесь. За время нашего краткого и волнующего знакомства я пришел к определенной уверенности, что вы только тем и занимаетесь, что такие вот возмутительные номера откалываете. – Затем, уже не таким формальным тоном: – Как идут дела?

– Знаете, сэр, поначалу я думал, что здесь кому-то в скафандре придется проехать, – с энтузиазмом сказал Редер. – Но потом Падди…. старшина Кейси то есть… припомнил одну старинную методику. Нужное оборудование у нас есть. Это хорошие новости.

Каверс вздохнул.

– Не томите.

– А плохие новости в том, что такой вот импровизированный план вполне может…

Сара Джеймс подвела «псих» еще ближе. Длинная медленная траектория из внешних пределов этой не вполне солнечной системы привела к тому, что ее комбинезон под скафандром пах достаточно скверно. Скверно пахла и вся маленькая треугольная кабинка; для таких дальних полетов разведывательный корабль попросту не предназначался. Разумеется, они могли бы гораздо скорее сюда примчаться… но даже самый замаскированный корабль в мире не сумел бы этого сделать без выброса квантов энергии. И эти кванты даже несовершенные датчики мокаков запросто бы обнаружили.

Внутри голошлема пучок тянущихся через корпус микролучей казался крылом какой-то упорно рыщущей птахи, что с нежной смертоносностью махало перед лицом у Сары. Даже для самого лучшего пилота все это было слишком тонко. Зато моторы «психа» работали в точной синхронизации с пятнами, роящимися на горячем солнце спектрального класса F5, прикрываясь также выбросами радиации и отходов с мокакского завода по переработке антиводорода. Позади нее тише мыши сидел Редер. Он молчал всю дорогу, то проводя имитационные проверки, то погружаясь в тревожную дрему.

«Быть может, он все-таки не такой уж пилот «спида», как вся эта публика», – подумала Сара.

– Подходим, – едва слышно сообщила она. Особой разницы это не составило, но она ничего не могла с собой поделать. – Пока никаких признаков, что их активные датчики нас застукали.

Редер одарил ее улыбкой – вовсе не безжалостной улыбкой пилота, а просто улыбкой – и вложил пальцы в пару импровизированных перчаток управления, размещенных на подлокотниках кресла, где обычно сидел стрелок.

Если Сара ошиблась или если мокаки засекли их пассивными сканерами, первым признаком этого станет плазменный разряд или лазерный луч, который их долбанет. И если им очень не повезет, у них даже будет время понять, что случилось.

– Готово, – без выражения произнес Редер. Пока он натягивал шлем, Саре бросился в глаза черный локон, мокрый от пота, что прилип к его высокому лбу. Затем он обратил лицо к ничего не отражающему шару. – Даю отсчет. Три. Два. Один.

Внутри корпуса «психа» раздался слабый звон. Сара переключила свой голошлем, и корабль вокруг нее исчез. Модифицированная ракета «ястреб» уплывала от корабля-разведчика подобно любому другому куску космического мусора, которые обильно наполняли окрестности звезды вместо планет. Она еще больше приглушила моторы «психа», доводя их до минимальной эмиссии, холодной и невыразительной пылинкой дрейфуя среди множества световых крапинок, что ползли меж неподвижных звезд. Одной из этих крапинок был орбитальный форт, который и представлял собой их мишень…

Ну вот. Краткий десятисекундный поджиг, и двигатель «ястреба» на мгновение заполнил поле зрения лучистым туманом – бортовой компьютер переводил эмиссию в видимый свет. По дуге уходя от «психа», ракета тянула за собой незримый отрезок волоконно-оптического кабеля. Это давало ей связь с кабиной «психа», неразрывную и нераспознаваемую; на войне подобная методика уже многие поколения не использовалась. Скорости в современном военном конфликте бывали слишком высоки, стычки слишком скоротечны, чтобы что-то столь громоздкое и неуклюжее могло работать. Если не считать вот этого, одного-единственного, уникального случая.

«Похоже, идея все-таки хорошая», – мысленно проворчала Сара. Благодаря шлему она могла наблюдать за питанием ракеты. Час за часом проходил, и лишь периодический подсос из водяной трубки отмечал их прохождение. Редер включал двигатели ракеты почти на минимальный уровень сигнатуры и через случайные промежутки времени. Наконец «ястреб» согласовал свою скорость с мишенью. А ею служил искусственный спутник из сплава меди с никелем и кремнезема, все еще зазубренный и пенящийся от конструкционного процесса, в котором для расплавления материала и придания ему формы использовалась термоядерная энергия. Поверхность из камня и шлака вполне могла бы показаться естественной, не будь она такой свежей… и не будь она густо усеяна различными установками. «Рельсовые пушки» торчали наружу, плазменные орудия высились на турелях, а в черных пещерах таились противокорабельные ракеты. Вот он, форт.

Сара восхищалась деликатностью, с какой «ястреб» выдвинулся на позицию в считанных километрах от критически важных точек. «Интересно, а другой так же прекрасно справился?» – спросила она себя. С уверенностью об этом судить было сложно. Никакой суматохи не фиксировалось – только это и можно было сказать.

– Готово, – произнес Редер. Голос его был грубовато-хриплым от усталости и напряжения. – Отсоединяю линию. Перехожу на автоматику.

– Даю сигнал, – отозвалась Сара, посылая закодированную вспышку жесткого излучения. Рискованно, но необходимо. – Сигнал пошел.

– Теперь несите нас отсюда подальше! – воскликнул Редер, буквально корчась под ремнями, что притягивали его к сиденью стрелка. «Ага, – подумала Сара. – Вот оно, его долготерпение».

Она с легким сочувствием улыбнулась.

– Прошу прощения, коммандер Редер. У нас, у «психов», все по-другому. Мы сначала дожидаемся отвлекающего удара, а уж потом ускользаем.

– Но… – Тут он с трудом заставил себя замолчать и осел на спинку сиденья. – Ладно, лейтенант, это ваша птичка.

– Лиха беда начало, – пробормотал сидящий рядом навигатор.

При дрейфе с нулевым «жэ» конические дорожки, прочерченные на схематике голошлема, выглядели обманчиво мирными. На самом же деле они изображали то, как целая эскадрилья «спидов» на полном ходу несется к вражеским опорным пунктам, причем с максимальным уклонением – такими маневрами, которые напрягали пилотов и их машины на все сто процентов их возможностей. Позади них «Радклиф» и «Метьюрин» тоже вовсю разгонялись. Намного тяжелее «спидов», разгонялись они, разумейся, медленней, зато их мощные моторы и инерциальные компенсаторы гарантировали им более высокую скорость в дальнейшем, впрочем, удары лучевых орудий никто из них перегнать не мог.