История Призрака - Джим Батчер

— Хуже? Как это?

— Это всего лишь теория, — ответил он. — Я же сказал: это не по моей части. Но подумай. Вот есть плоть, а есть Дух, так?

— Ну, так, — кивнул я.

— У смертных в наличии и то, и другое, а еще душа.

— Я думал, это одно и то же. В смысле дух и душа.

— Гм, — возразил Боб, — это довольно сложно. Представь, что твой дух — семя. Твоя душа — почва, в которой оно произрастает. Когда ты умираешь, тебе нужно и то, и другое. Если верить тому, что я слышал, они типа сливаются в одно, чтобы получилось что-то новое. Ну вроде гусеницы-бабочки.

— Ладно, — буркнул я. — Так как это может обернуться еще хуже?

— Вот ты сейчас — ты ведь не дух еще, — объяснил Боб. — В смысле не настоящий призрак. Ты... Ты просто шляешься в своей гребаной душе. То есть с практической точки зрения это одно и то же, но...

— Но что?

— Но если с тобой сейчас что-нибудь случится... то кран-ты. Я хочу сказать, окончательно и бесповоротно. Навсегда. Тебе настанет Конец с большой буквы «Ка». Окончательный вынос. Если не хуже.

Я поперхнулся. Ну да, все это время я понимал, что дела у меня обстоят серьезнее некуда, но не настолько, чтобы использовать для этого слово «навсегда». Вот веселуха...

Боб покачал головой:

— Правда, не думаю, чтобы с тобой это можно было бы проделать. Если верить тому, что я слышал, твоя душа принадлежит тебе и только тебе. И сомневаюсь, чтобы ты пошел на что-то такое добровольно, хотя...

Я поднял руку и несколько раз хлопнул себя по лбу.

— Ох, Гарри! — В голосе Боба звучало неподдельное разочарование. — Не может быть.

— Мне не объяснили этого так, как ты, — сказал я. — По крайней мере так подробно.

— Но тебе позволили выбирать?

Вообще-то капитан Мёрфи именно это и сделал. То есть он подал это в таком виде, что мне особого выбора и не оставалось, но все же выбор у меня был.

— Угу.

— И ты выбрал риск для своей бессмертной души? Даже будучи предупрежденным?

— Ну... Мне все не совсем так сформулировали... — начал было я. И замолчал. На самом-то деле именно так. Джек предупредил меня, что я могу оказаться навсегда заперт черт знает где... так ведь? — Гм... Да. Формально так и было.

— Что ж, — вздохнул Боб и откашлялся. — Идиот.

— Но-но, — обиделся я. — У меня голова болит.

— Нет, не болит! — отрезал Боб. — Тебе просто кажется, что она должна болеть.

Я помолчал, подумал и понял, что Боб прав. Впрочем, я решил, что голова у меня, черт ее подери, все-таки должна болеть. То, что я дух, или голимая душа, или что там еще, вовсе не значит, чтобы я начал забывать, кем я был.

— Боб! — вдруг встрепенулся я. — Что это значит? В смысле почему мне не дали спокойно помереть, как нормальному человеку?

Боб вытянул губы.

— Гм. Ну... Представления не имею.

— Что, если... — Я даже задохнулся. Очень мне не хотелось произносить этого. — Что, если я не...

Боб округлил глаза.

— Ох. Охххххх. Скажи, люди Уриила — папаша Мёрфи и прочие, — говорили они тебе что-нибудь про твое тело?

— Что оно недоступно, — вспомнил я.

— Но не так, чтобы оно исчезло? — настаивал Боб.

— Нет, — ответил я. — Они... Нет, такого не говорили.

— Ух ты, — произнес Боб все с тем же потрясенным видом.

Я, наверное, тоже выпучил глаза.

— И что мне делать?

— Откуда мне, черт возьми, знать? У меня вот ни души, ни тела отродясь не бывало. Что тебе велели сделать?

— Отыскать моего убийцу, — ответил я. — Но... Из этого же следует, что я мертв, так?

Боб только отмахнулся.

— Смерть, Гарри, — это не... Послушай, даже по понятиям материального мира смерть — область довольно запутанная. Даже ваша медицина относится к смерти как к процессу. а не как к состоянию. В отдельных случаях этот процесс Даже обратим.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что между мертвым и пропавшим — большая Разница.

Я поперхнулся.

— И... Что мне все-таки делать?

Боб вскочил на ноги.

— Что тебе делать? — Он махнул рукой в сторону стола с праздничным обедом Баттерсовой мамочки. — Ты, возможно, имеешь шанс вернуться вот к этому, и ты еще спрашиваешь меня, что делать? Найти твоего чертова убийцу! Я весь на твоей стороне, готов помочь!

Освещение в комнате вдруг сделалось красным, и откуда-то послышался сигнал тревоги из ранних эпизодов «Звездного пути».

— Э... — встрепенулся я. — Это еще что, черт подери, такое?

— Это меня Баттерс зовет, — отозвался Боб. В огне камина возникли очертания молодого человека. Я сообразил, что именно так, должно быть, выглядел Баттерс в юности. — Ладно. Пошли.

Глава тридцать шестая

Мне даже не пришлось напрягаться для того, чтобы покинуть череп, — выходя, Боб буквально выдернул меня за собой, как листок, сметенный вихрем от проехавшей мимо большегрузной фуры. Это лишний раз напомнило мне о том, что в сложившихся обстоятельствах тяжеловесом является именно Боб, а я — так, салага.

Терпеть не могу ощущать себя салагой. Просто тошнит от этого ощущения.

Я оказался в запыленном помещении. Сквозь покрытые толстым слоем пыли и копоти окна пробивались редкие лучи предзакатного солнца, почти не опасные даже для меня в моем состоянии. Помещение напоминало проходную какого-то завода. Перед дверями стояла массивная стойка охраны или контроля. Вдоль одной из стен выстроились гардеробные ячейки. Несколько темных пятен на выцветших стенах выдавали места, где некогда располагались часы и щит с карточками. Радом со мной стоял, держа в руке фонарик-переноску для Боба, Баттерс. Глаза у черепа ярко сияли — Боб вышел из своей «квартеры» и находился теперь в материальном мире. Вид У коротышки-патологоаната был напряженный, сосредоточенный, но никак не запуганный.

Насчет того, как они попали в это помещение, особых сомнений не возникало: Фиц стоял со здоровенными кусачками в руках. Вот если кто и выглядел напуганным, так это Фиц; похоже, он боялся за всех нас. И неудивительно: парень вновь очутился в логове своего жуткого наставника.

Угу.

Это нам хорошо знакомо.

Баттерс вытащил из кармана транзистор для переговоров с духами.

— Вы здесь, Дрезден? — шепотом спросил он.

— Слева от вас, — так же тихо отозвался я.

Он посветил глазами Боба в указанном направлении и явно увидел меня.

— Ох! — с облегчением выдохнул он. — Что ж, хорошо.

Уж не знаю, что его успокоило. Сделать я толком ничего не мог, если, конечно, в заварушку не затешется какой-нибудь случайный дух — вот того я мог бы задержать своей магией, не давая возможности повлиять на происходящее в материальном мире.

Подозреваю, он просто ждал от меня — точнее, от воспоминаний обо мне — помощи и поддержки, в которых я не отказывал ему при жизни. Поэтому я ободряюще кивнул и поднял сжатый кулак. Все путем.