Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы. - В. Наумов

До сих пор по-другому нас воспитывали. Я сказал, что надо подумать. Багиров. Наше мнение было такое, что по этому вопросу лучше поговорить в ЦК Голос. А вы позвонили товарищу Маленкову по этому вопросу?

Багиров. Я не звонил.

Голос. Плохо.

Булганин. ЦК об этом не знал.

Маленков. ЦК не знал, а он, оказывается, без ведома ЦК с республиками разговаривал. Мы впервые узнали только сейчас.

Багиров. Правильное здесь было замечание, реплика, что я не сообщил в ЦК. Здесь нечего оправдываться. Это совершенно правильно. Но факт остается фактом.

Скажу дальше. Видимо. Берия то. что провел по Литве, по Украине, пытался распространить и дальше не только на те области и районы, которые имеют не такой долгий срок установления Советской власти. Он по этому вопросу к нам, в Центральный Комитет или Совет Министров Азербайджана, не обращался. По его поручению звонили министру государственной безопасности республики Емельянову о том, чтобы тот представил сведения о национальном составе работников МВД. Товарища Емельянова также просили дать соображения о том, кем его можно заменить из числа местной национальности. Емельянова, также как и десяток других товарищей, вырастила Азербайджанская партийная организация. Емельянов ответил человеку, который по поручению Берия ему звонил, что поскольку требует сведения по национальному составу МВД министр, то я могу сообщить, но в отношении того, кем можно меня заменить, прошу обратиться в ЦК и в Совет Министров республики.

Здесь товарищи могут сказать, почему я не позвонил в ЦК. Нужно сказать, что у нас ежедневно бывают десятки звонков. Пока вчера меня Никита Сергеевич не вызвал, не сказал, что произошло, я не знал, и когда мне он сообщил об аресте Берия, то меня это не удивило.

Маленков. Почему Вы так держите себя здесь, на Пленуме? Никто не предъявляет Вам обвинения, речь идет о разоблачении Берия.

Хрущев. Ты так объясняешь это, потому что все знают и я знаю. Когда тебя встретили и спросили — звонил Берия? — ты говоришь — нет. Ты его знаешь больше других, поэтому люди и говорят, чтобы ты рассказал, ты больше знал его.

Голоса. Правильно.

Багиров. В отношении звонков. Я уехал отсюда после смерти товарища Сталина 16 марта. За это время он два раза мне звонил, о чем я ГОВОРИЛ выше. За 15 лет пребывания Берия здесь, в Москве (я не хочу снимать с себя ответственность за то, что я не. мог раскусить этого человека, не в оправдание себя это говорю), я у него был один раз дома, и то с товарищем Сталиным, а в остальное время всегда встречался с Берия так же. как и с остальными членами Президиума, или у товарища Сталина, или на работе.

Голос с места. Товарищ Багиров, когда Вы начинаете оправдываться, то делаете это не в полный голос. Вы скажите, что ЦК за последние годы забыли…

Багиров. Я?

Голос с места. Ходили к шефу.

Багиров. Я?

Голос с места. И ходили все время к Берия.

Багиров. Не знаю, есть ли основание у товарищей предъявлять мне такое требование, может быть, оно и имеется, но я, например, ЦК ни на минуту не забывал и по всем вопросам, когда мне нужно было разрешать их, всегда звонил кому-нибудь из секретарей ЦК.

Я Берия шефом Азербайджана не мог считать, хотя он и пытался это делать. Другое дело. Может быть, товарищ Игнатов выступит и более подробно скажет, но я не могу на себя этого взять и сказать о том, что я обходил ЦК. Я больше вам скажу: всегда, когда приезжал я в Москву, бывал и в ЦК, и в его отделах.

Голос. Это другое дело.

Багиров. Я хочу рассказать как есть. Это дело Пленума ЦК, как он будет реагировать.

Суслов. Инструктора ЦК побаивались ездить в Азербайджан.

Багиров. В Азербайджан?

Суслов. Да, в Азербайджан, боялись, что у вас есть шеф.

Багиров. Не знаю, кого они боялись и почему о шефах Вы до сих пор молчали.

Маленков. Товарищ Багиров, ты оправдываешься. Ты был близок к Берия, Hо не этот вопрос сейчас обсуждается.

Голос. Правильно.

Маленков. И Пленум поэтому недоумевает. Ты оправдываешься, защищаешься. Не в этом дело.

Багиров. Товарищи, разоблачение Президиумом Центрального Комитета партии этого матерого, хитрого и ловкого врага, решительные действия Президиума являются лучшим доказательством правильности линии и прозорливости руководства партии. Это есть гарантия, верная гарантия того, что любая попытка, с чьей бы стороны это ни было, поколебать единство рядов нашей партии будет беспощадно сокрушена.

Факт вредительской работы Берия лишний раз говорит о том, что нам, и мне в том числе, особенно после смерти товарища Сталина, нужно как никогда на деле еще выше поднять свою бдительность, поднять бдительность в рядах нашей партии, в рядах всех советских людей. Сейчас с большей силой нам нужно расширять и укреплять связи нашей партии с широкими массами трудящихся, еще теснее сплачивать советский народ вокруг партии и правительства.

Вопрос о дружбе народов. Это правильно было здесь сказано в выступлениях членов Президиума, это основа, на которой зиждется, на которой держится наша мощь, наше могущество. Дальнейшее укрепление этой дружбы и объединение всех народов Советского Союза вокруг великого русского народа — это наша священная задача, наш священный долг.

Мероприятия, проведенные Президиумом в отношении этого подлеца, международного авантюриста Берия, и решения Пленума ЦК будут единодушно подтверждены и горячо одобрены нашей партией.

Товарищи, наша партия — партия действия, партия борьбы, партия творения, партия, созданная великим Лениным. Чтобы держаться у руля этой партии, на великих потоках революционного движения, целью которого является строительство коммунизма, надо быть таким, каким должен быть верный солдат, верный сын, верный ученик, верный член нашей партии. И поэтому не случайно, что появление и исчезновение таких авантюристов, как Берия, не только не может влиять на темпы нашего движения вперед, наоборот, каждый случай такого разоблачения еще больше укрепляет ряды нашей партии, еще больше подымает боеспособность нашей партии, еще больше сплачивает партию вокруг Центрального Комитета, еще больше сплачивает наш народ вокруг партии и правительства.

Я, товарищи, был, есть и остаюсь до конца своей жизни верным великим заветам Ленина — Сталина, верным солдатом своей партии, в любой момент готовым на выполнение любых заданий партии и правительства.

Я не оправдываюсь, я хочу просто сказать, мне больно некоторые реплики товарищей слушать. Может быть, в моей работе много ошибок бывает, но единственное, что я всегда делаю, — это одно: служить партии, служить делу партии, служить народу, служить стране, служить социализму, служить коммунизму, — вот все, что я могу сказать.

Председательствующий тов. Хрущев. Слово имеет товарищ Малышев. Подготовиться товарищу Снечкусу (Литва).

Малышев. Товарищи, то, что мы вчера слышали от товарища Маленкова, от товарища Хрущева, от товарища Молотова, сегодня от товарища Булганина, от товарища Кагановича, показывает нам, какой враг в лице Берия пробрался к руководству партии и правительства. Их выступления открыли нам глаза на многие поступки, на поведение Берия, которое мы многие видели на протяжении долгого времени. Вот я как министр, например, работал под руководством нескольких товарищей — и у товарища Молотова, и у товарища Кагановича, и у Берия. Я должен сказать, что каждый раз, когда идешь докладывать по какому-нибудь вопросу товарищам, то с разным чувством идешь. С одним чувством идешь к товарищу Молотову, про которого мы знаем, что он строгий руководитель, требовательный, но всегда, когда идешь к нему, знаешь, что никогда не будет поспешных решений, авантюристических решений, никогда ты, если ты не. сделал крупную и серьезную ошибку, не. будешь находиться под ударом из-за какого-то настроения. Вот товарищ Каганович — вспыльчивый иногда человек, но мы знаем, что он и отходчивый. Он вспылит, но быстро и отойдет и примет правильное решение. Иное дело — Берия. Мы, министры, знали, что идешь в кабинет министром, а кем выйдешь обратно — не знаешь, может быть, министром, а может быть, в тюрьму попадешь. Метод был такой: «стукнет по голове», выйдешь и качаешься. Коротко говоря, стиль руководства Берия — диктаторский, грубый, непартийный.

Кстати, о партийности. Я работал под руководством Берия во время войны, руководил танковыми делами и после войны год или полтора по Трансмашу и убедился, что не было у него партийности никогда. Он как-то настраивал или толкал не прямо, а косвенно, что партийная организация должна только услуги оказывать, с его стороны были только приказы, команды секретарям областных комитетов партии. Многие секретари могут сказать, что было только понукание — ты то-то сделай, другое сделай.

Голоса. Правильно.

Малышев. Не было такого положения, чтобы он нас учил партийности, чтобы у областной партийной организации попросил бы помощи организовать партийную работу и так далее. Он считал секретарей областных комитетов партии диспетчерами. За какое дело Берия возьмется, по такому делу секретарь обкома должен быть диспетчером. Нас, конечно, это угнетало. Мы думали, что здесь что-то не то, но прощали, думали, большое дело делает человек, горячится, наверное, так делать нужно. На самом деле теперь это видно, что это не случайно, что это был непартийный стиль работы. Не случайные ошибки были у Берия. Я должен сказать, что, конечно, мы и с его авторитетом считались, мы считали зачастую его непогрешимым, а иногда и просто побаивались, несмотря на положение свое как членов ЦК, боялись его, чего там греха таить.