Другие правила - Валерия Аристова

хозяйничает в ее доме. Казалось, это он тут хозяин, а она и Жак — жалкие приживалы, которых пустили на порог, чтобы они не умерли с голоду. Катрин знала о бреши в бюджете, проделанной Жаком, но было унизительно, что они оба, и Жак, и она, вынуждены были теперь согласовывать все свои траты с чужим по сути человеком, хоть он и спас их от полного банкротства.

Все ее общение с женихом за этот месяц заключалось в первой сцене, когда он отобрал у нее письмо, и днем перед его отъездом, когда он пригласил ее кататься на лошадях. Вернее не так. Когда он приказал ей поехать с ним кататься.

Граф де Безье ежедневно выезжал на лошади, но никогда не звал Катрин с собой. Поэтому она сильно удивилась, когда он пришел к ней в гостиную, где она сидела с Элизой за вышиванием.

— Вы поедете со мной кататься, мадемуазель де Шатори? — спросил он без всяких вступлений, и голос его звучал твердо и властно.

Катрин встала и сделала реверанс, за ней последовала Элиза.

— Нет, спасибо, — пробормотала она, испугавшись и боясь поднять на него глаза.

— Вы поедете кататься со мной, — повторил он, уже не спрашивая, а приказывая, — жду вас через час у конюшни.

Перепуганная и расстроенная, Катрин в синей бархатной амазонке стояла у конюшни ровно через час и ни минутой позже. О том, с какой скоростью Элиза и служанка одевали ее и причесывали, она старалась не думать. Все равно прическа не удалась и шляпку надевали спешно и плохо прикололи.

Жорж немного опоздал. Он шел спокойно и уверенно, помахивая хлыстиком, а Катрин вся сжалась, и постаралась сделаться маленькой и незаметной. Увидев Катрин, Жорж остановился и поклонился ей, а она снова сделала реверанс. Ей подвели коня, но она от страха и волнения никак не могла попасть в стремя ногой. Когда же уселась наконец в седло, уронила хлыст. Руки ее дрожали и ей казалось, что еще немного, и она просто напросто упадет в обморок. Глупо и неприлично.

Жорж вскочил в седло и кивнул Катрин, приглашая ее следовать за собой. Катрин подчинилась.

Вся прогулка их заключалась в том, что они медленно ехали по берегу реки, Катрин немного впереди него, и молчали. Молчали они, когда Жорж остановил коня, и предложил Катрин спешиться и прогуляться около воды. Она безропотно оперлась рукой о его руку, и так они ходили долгое время, а Катрин многое отдала бы за то, чтобы узнать его мысли. Потом, совершенно внезапно, он остановился и резко притянул ее к себе.

Вскрикнув от неожиданности, она уперлась руками ему в грудь и попыталась отстраниться, но сил ее было не достаточно. Жорж обнял ее и крепко прижал к себе. Катрин зажмурилась, испугавшись, что он последует примеру дАнтуалена, и сделает с ней ровно то же самое просто по праву сильного. Но он, увидев ее испуг, резко разжал руки.

Катрин отскочила, врезавшись спиной в дерево, под которым они стояли. Ее всю трясло от ужаса и бессильной злобы. А он смотрел на нее, будто впервые увидел.

— Почему вы боитесь меня? — спросил он, отступая на шаг, — я клянусь, что никогда не сделаю ничего, что вы бы сами не позволили мне.

— Почему? — откликнулась она, безрезультатно пытаясь унять дрожь в голосе, — а почему я не должна вас бояться? Вы за все время прибывания в моем замке, где вы командуете, как в своем, ни разу не обратились ко мне, и впервые пригласили меня на прогулку! И, первое, что вы сделали, прибыв сюда, это насильно отобрали у меня письмо! Действительно, почему бы мне не полюбить вас после этого?

Жорж выглядел совершенно растерянным. Он смотрел на нее так, будто впервые увидел.

— Я был уверен, что вы не желаете никуда со мной ходить, — сказал он, — и, как видите, я был прав. Вы не желаете меня видеть, не желаете разговаривать со мной. Я не привык навязываться. Вы по какой-то непонятной для меня причине боитесь меня, но я ни разу не давал вам повода, кроме этого проклятого письма. За что прошу прощения.

Она смотрела на него во все глаза. Резкая перемена, произошедшая в нем, когда он за один миг превратился из тирана в просителя, выбила почву у нее из под ног.

— Я вас не боюсь, — неуверенно сказала она.

— Вы только что были уверены, что я поступлю, как дАнтуален. Не отрицайте.

Катрин покачала головой. Она все еще стояла, прислонившись к стволу дерева и только поэтому не упала, так как ноги отказывались ее держать.

— Я знаю, что вы так не поступите, — проговорила она.

— Почему же вы испугались?

Он шагнул к ней, и Катрин вжалась в дерево, надеясь раствориться в нем.

— Я... я..., — она не могла придумать никакого объяснения, и поэтому просто смотрела на него испуганными глазами, на которые уже наворачивались слезы.

— Что мне сделать, чтобы вы не плакали?

Она молчала, а слезы потекли по ее лицу сплошным потоком.

— Хотите, я уйду? Вы можете позвать меня, когда будете готовы ехать обратно, — и не дожидаясь ответа, он ушел, оставив ее одну на берегу реки.

Сев на траву, Катрин закрыла лицо руками. Она вынуждена будет провести с этим человеком всю жизнь. Она никогда не сможет спокойно даже думать о том, чтобы он поцеловал ее. От одной мысли ее охватывал животный ужас. Но ведь он... она... Катрин задохнулась. Она обязана научиться ладить с ним, если не хочет бояться и ненавидеть его всю жизнь. Не самое приятное, провести остатки жизни в страхе. Но как, как заставить его быть с ней хоть немного ласковым, хоть немного... человечным? Ведь он умеет, она знала это. Жорж спокойно разговаривал с Валери, с доном Хуаном, дружил с Филиппом... он не может быть таким уж плохим... Она обязана научиться просто говорить с ним, как умела это делать Валери. Ведь Валери же не боялась его, и даже иногда немного над ним подшучивала.

Вытерев слезы, Катрин встала и обернулась. Жорж стоял на берегу шагах в пятидесяти от нее. Заметив ее движение, он повернул голову. Катрин сделала ему знак, что он может подойти.

— Вернемся домой? — спросил он, а Катрин заметила, что он очень бледен и явно расстроен.

— Давайте еще немного погуляем, — проговорила