«Если», 2001 № 7 - Журнал «Если»

Расставив все по своим местам, то есть утопив Лизу, герой переходит к следующей миссии. В некоторых главах он встречается с другими посланниками, кое-кто из них не очень-то доволен своими деяниями, иногда герой сталкивается даже с актами откровенного саботажа. Один из драбантов влезает на «чужой участок» и всячески пытается обустроить Россию «Войны и мира». Вся эта фарсовая ситуация раздражает абсолютной серьезностью, с которой автор рассуждает о «Россиях, которые мы потеряли». Создается впечатление, что для него вообще вся наша история — перечень потерь и поражений. Приблизительно к середине романа герой (а возможно, и сам автор) слегка подзабывает, о чем, собственно говоря, идет речь. Оказавшись в реальности «Войны миров» Уэллса, он на протяжении чуть ли не полусотни страниц азартно сражается с марсианами, которые, как выясняется, благополучно покорили землян и вовсю упиваются нашей с вами кровушкой. Судя по всему, именно этот фрагмент дал повод автору предисловия к книге, известному литературоведу, до сих пор нигде интереса к фантастике не выказывавшему, назвать роман «остросюжетной фантастикой». Надо отдать должное Юрчевскому, здесь он честно пытается следовать канонам фантастического боевика. Но все это настолько банально и заезжено в бесконечных книгах и фильмах, что даже оторопь берет — неужели автор не смог или не захотел придумать что-то новое, помимо череды засад, пальбы и шинкования марсианских щупалец большим мясницким топором?

В последней главе герой оказывается в мире «Мастера и Маргариты», и это самые беспомощные эпизоды романа. Здесь и намеки на мистическую сущность НКВД, и какие-то мимолетные персонажи, явившиеся в булгаковскую Москву прямиком из Шамбалы, и набившие оскомину рассуждения о противоборстве каких-то древних демонов… Чего-чего, а модной криптоистории, которая уж доподлинно знает, как все было «на самом деле», тут в избытке. Единственно, чего не хватает — чувства меры. Наверное, Юрчевскому показалась очень оригинальной «версия» о Воланде как о креатуре тайных обществ, взлелеянных в недрах советских спецслужб. Утешает хоть то, что у автора хватило такта не касаться линии Иешуа.

Ближе к финалу Юрчевский делает довольно-таки вялую попытку связать разлохмаченные концы с концами. В разговоре с невесть откуда взявшимся по-дельником-драбантом с подозрительным именем Габриэль мимоходом бросается фраза о том, что, возможно, и сам Повелитель Слов, и вся эта катавасия с исправлением имен — тоже некое литературное повествование, в сюжете которого возится драбант высшего порядка… Но эта «оригинальная» мысль так и пропадает втуне, не получив никакого развития, а герой, увлеченный Геллой (единственный неожиданный ход во всем романе), решает остаться в той невероятной Москве, правда, несколько улучшив ее для своих личных удобств. Роман фактически обрывается на полуслове, на том месте, когда Гелла, получившая «вольную» от своего господина, и герой вселяются в роскошную квартиру бывшего ответработника и беседуют о том, как им славно будет по ночам пугать прохожих…

Так что же мы имеем в сухом остатке? Понятно, что для любителя фантастики — это криво сколоченное скучное повествование без начала и конца, своего рода выставка развешанных ружей, ни одно из которых так и не выстрелит. Разумеется, «мейнстримная» тусовка, в которую входит автор, ударит в литавры и тамбурины, это будет раскручено в прессе и так далее по уже набившему оскомину сценарию. Мы и раньше наблюдали, как известные писатели и поэты, не скрывавшие своего пренебрежительного отношения к фантастике, вдруг словно прозревали (или слепли) и выдавали «на гора» маловразумительную прозу. Почему-то «взрослым» дядям очень хотелось в нашу песочницу. И теперь время от времени кто-то из «серьезных» вдруг делает страйный курбет, а фэны возбужденно спорят, вносить сей опус в номинационные списки или не вносить.

В одном из обзоров в «толстом» журнале мне попалась на глаза фраза критика о том, «что Юрчевский наполняет литературный процесс свежей кровью». Эта корявое высказывание заставило задуматься вот о чем: а что если все так называемые «заимствования», «продолжения» и иные формы эпигонства суть проявления некоей, доселе неизвестной формы вампиризма? Может, сам факт обращения людей не всегда бездарных, а порой даже талантливых, к ненавистным жанрам и направлениям всего лишь проявление особо изощренного голода? Может, поэтому в свое время Вознесенский, Евтушенко, Айтматов, Тарковский припадали к чуждым водам… или то была не вода?

Может, отсюда и безответная любовь некоторых фантастов к «серьезной» литературе?

Тогда упреки справедливых, но излишне суровых блюстителей чистоты жанров становятся бессмысленными. Критикой тут не поможешь. Знатоки рекомендуют крест, серебро и осиновый кол. Это шутка.

Павел ЛАЧЕВ

Рецензии

Москва: ACT, 2001. 416 с.

Пер. с англ. А.Жикаренцева, А.Жемеровой — (Серия «Новые координаты чудес»). 13 000 экз.

Покупая продолжение фантастического романа, невольно настраиваешься на разочарование. Очень редко сиквел оказывается лучше первой книги. Орсону Скотту Карду однажды это удалось. Его второй роман из сериала об Эндрю Виггине — «Голос тех, кого нет» — получился заметно сильнее, ярче и талантливее, нежели первый — «Игра Эндера». Первые два романа саги вышли в середине 80-х, а в 90-х Кард попытался повторить удачу, но не слишком преуспел. Роман-продолжение «Ксеноцид» получился значительно слабее «Голоса…». Не поднялся до уровня шедевра и рецензируемый роман.

Читатель оказывается в хорошо известном мире. Галактика населена тремя разумными расами — людьми, свинксами и жукерами, которые мучаются проблемами контакта. Уже третью книгу подряд медленно подползает к планете Лузитания земной флот, чтобы навсегда покончить с ее обитателями. И по-прежнему на пути тупого Звездного Конгресса и вояк-злодеев стоит Эндрю Виггин, тайный Мессия для трех разумных рас галактики, автор нового Священного Писания.

Назойливая пропаганда «эксклюзивных» религиозных идей нанесла ущерб художественной яркости «Детей разума». Изложенная в книгах теория «Вне-мира», населенного духовными сущностями «айю», заимствована у мормонов. Все происходит согласно их теории «предсуществования душ». «Айю» болтаются во Вне-мире и только и ждут подходящего момента, чтобы просочиться в наш мир и поселиться в каком-ни-будь теле. Приключения различных «айю» (прежде всего «айю» Эндрю Виггина, случайно разделенного между тремя телами) весьма утяжелили сюжет, замедлили и растянули ход событий. Финал книги сделан в обычном для Карда стиле: всем сестрам — по серьгам. Земной флот наконец-то остановлен на подступах к Лузитании, свинксы и жукеры сумели основать несколько колоний на других планетах, «виртуальная» Джейн смогла перейти в человеческое тело, а Эндер наконец-то умер. Правда, окончательно отпустить любимого персонажа фантаст не решился. «Душу» Эндера унаследовал его брат Питер, возрожденный через 3000 лет объединенными усилиями всех «айю» Вне-мира. Поэтому не исключено, что дремлющая до поры до времени сущность Эндрю Виггина еще пробудится для того, чтобы в очередной раз вывести из тупика три галактические цивилизации, а заодно и пробуксовывающий роман сериала.