Двести веков сомнений - Константин Бояндин

И неплохо это у него получается. Интересно, Д. уже догадался, что генерал — никакой не ольт? Точнее, в том числе и ольт? Сама Кинисс поняла это совсем недавно, выводы из этого следуют совсем неутешительные. Ну да ладно. Неприятности будем преодолевать по одной.

Она сделала шаг внутрь и закрыла за собой дверь. Никуда ходить она не будет, просто подождёт здесь. Как причудливо сплетаются мировые линии! Кажется, что хозяйка дома — как бы это сказать — рассредоточена повсюду. Не это ли причина того, что Д. мечется по дому, словно взбесившийся носорог, пытаясь её найти?

— Андариалл!

Он пытался отыскать её повсюду… вот только, поднимаясь по одной из лестниц, неожиданно наткнулся… на стену. На обычную глухую стену. Ну всё… не взрывать же её! Если девушка не отыщется ни в одной из оставшихся комнат, придётся уйти. Ритуал Испытания начался; тот, кто попытается нарушить уединение проходящих его, рискует исчезнуть. Буквально. Кто-то в Академии, помнится, читает лекцию на подобную тему — «рассредоточение» сознания. У Хансса есть способ действовать в рамах астральной проекции. У ольтов — нечто подобное. Но если астральная проекция — «одна на всех», то у ольтов… каждый такой «мир» — свой, собственный. Андариалл оказалась крепким орешком. Любопытно… генерал пытался поговорить с ней? Если бы не Письмо, Клеммен был бы сейчас где-то рядом… на пороге того самого «мира», который чуть-чуть изменит входящего. Или отвергнет, отбросит, закроется. Как об этом рассказать? Пока не переступил порог — ещё не знаешь; как только переступил — уже не в состоянии рассказать.

Комната для медитаций. Похожа на гостиную — но без удобных кресел, диванов, только подушки на полу, небольшая подставка для возжигания ароматических смесей. Интересно, кто у кого перенял внешние черты подобного — Хансса у них или они у Хансса? Известно только, что примерно в это же время, когда ольты разделились на наэрта , Хансса научились изменять свой индивидуальный запах. По желанию. Почти мгновенно. Точнее — полностью изменять ощущение от себя, во всех доступных проекциях. Странное умение. Маскировка. И… Хансса научились сразу вызывать расположение к себе. Стоит побыть в обществе Кинисс несколько минут, как обнаруживаешь, что необъяснимым образом доверяешь ей. Никакой магии. Никакой псионики.

И здесь никого. Д. собрался было признать полное поражение (ещё дважды натыкался на «призрака» Андариалл, всякий раз это заставляло его вздрогнуть), как вдруг обнаружил на противоположной стене едва заметные очертания двери. Ага…

…Комната погружена почти в полный мрак. Дальнюю стену украшает барельеф — нечто знакомое. Древний знак Владыки Солнца — что ж, следовало ожидать. На небольшом возвышении возле барельефа что-то тлеет, воздух напоен сладковатым запахом, от которого немедленно проходят все тревоги и лучше думается. Андариалл сидит прямо на полу, лицом к барельефу, скрестив ноги, сложив руки на груди. Вся в чёрном. Только серебряный обруч, на голове. Что-то на полу, прямо перед ней, отбрасывает золотистые отблески… что-то, что пока невозможно увидеть.

Д. неожиданно понял, что боится подойти поближе.

— Я… — шепнул он и понял, что здесь говорить не принято. Тишина и спокойствие вздрогнули… Д. умолк. Как привлечь её внимание?

Шаг. Ещё один. Голова девушки склонилась, и горевшая на возвышении масса вспыхнула ярче. Стен не было видно; они должны были быть — но не ощущаются. Провалы в пустоту.

— Андариалл… — тихо шепнул Д., решившись. — Скажите, пожалуйста…

Её правая рука совершила короткое движение, что-то легло на пол справа от неё. Короткий кинжал с чёрной, инкрустированной золотом рукоятью и слабо светящимися серебристыми рунами, бегущими по клинку. Д. вздрогнул, увидев блеск клинка, и понял, что это — последний шанс выйти отсюда без особых проблем.

Выйти немедленно.

— Нашёл её? — спросила Кинисс, когда осунувшийся Д. вернулся к выходу. Он вяло кивнул.

— Что-нибудь узнал?

Он некоторое время смотрел ей в глаза, отрицательно покачал головой.

— Я так и думала, — Кинисс бесшумно приоткрыла парадную дверь и выскользнула наружу. Д. последовал за ней.

Снаружи начинал накрапывать дождик.

— Спать хочу, — рептилия устало моргнула. — Да и тебе это не помешает. Мы не можем ничего изменить… иначе, вероятно, нас не станет. Всех. Включая её и Клеммена.

Д. кивнул.

— Домой, — согласился он на словах. Умных мыслей всё равно нет. А какие есть — те подождут.

Аннвеланд, Лето 74, 435 Д., после полуночи

Д. решил положиться на интуицию. Полагалось бы немедленно доложить обо всём — руководству. Ещё не поздно избежать начальственной немилости, но… Уже пожелав Кинисс доброй ночи и открыв портал в свою собственную спальню, Д. неожиданно осознал одну простую вещь.

Факты выстроились в простую и бесхитростную логическую цепочку. Все самые крупные успехи, которыми Бюро обязано своему отделению в Венллене — тому, которым руководила Кинисс — имели в своей основе одно общее.

Все эти действия выполнялись Д. или подчинёнными ему агентами самостоятельно; без согласования с центральным руководством. Собственно, никто всерьёз не воспринимал правила, обязывающие даже в типичных ситуациях чётко согласовывать действия с Центром — ведь для этого никогда не было времени.

Кинисс в этом отношении была либеральной; если операция удавалась — как оно и было в последнее время — все оставались довольны. Если дело оканчивалось не просто неудачей, но серьёзным провалом — вместе с непосредственным виновником отвечала за провал. Провальных операций на памяти Д. было всего две. Без катастрофических последствий.

Д. даже рискнул — после неприятного разговора с У-Цзином — просмотреть архивы обо всех операциях Бюро за последние десять лет. Выбрал наугад несколько разных отделений Бюро в разных городах. Увы, вывод напрашивался всё тот же. Только самостоятельно проведённые дела неизменно приводили к успеху. Всё, согласованное с Центром, в той или иной мере, оканчивалось ничем. Мягко говоря. И куда-то делись — если сравнить, к примеру, с серединой прошлого столетия — катастрофические провалы. Все до одного.

Неужели У-Цзин прав?

Д. стоял перед входной дверью дома Клеммена — дома, который тот покинул совсем недавно, чуть позже полудня предыдущего дня. А кажется, будто столетия назад.

Спокойно вокруг, тихо и пустынно. Дождик моросит. Слабый ветерок. Желтоватые конусы света от уличных фонарей.

Д. осознал, что не решается отпереть дверь — «универсальным ключом», что не потревожит никакую сигнализацию. Здешнюю, во всяком случае. Примерно так же он ощущал себя, когда бежал со всех ног из дома Андариалл.