Радио Судьбы - Дмитрий Сафонов

Ваня улыбнулся.

– Черт побери! Радио в голове, а? Меня чуть не забодал бешеный козел, а теперь приходится тащить мужика с приемником в голове. Как тебе это нравится, ефрейтор? А ведь я сегодня трезвый, как дурак. Вот что самое интересное.

Он напрягся, лицо у него стало цвета старого кирпича, Ластычев коротко вскрикнул и взвалил тело на плечо. Одной рукой он держал ноги Николая, а другой – придерживал свои штаны, чтобы не упали.

– Ефрейтор, – прохрипел комбат. – Ты ничего не путаешь? У него только в голове радио, или он наглотался их под самую завязку?

Ваня виновато пожал плечами:

– Я... не знаю... Ластычев подмигнул ему.

– Иди вперед, по тропинке. Там, на берегу, должна быть лодка. Дуй, предупреди адмирала, что мы сейчас... – он подкинул тело на плече, – ступим на борт. Пусть оркестр играет марш, а на корме поднимут Андреевский флаг.

Ваня снова кивнул и побежал вперед, выискивая глазами лодку на берегу.

Двенадцать часов пятнадцать минут. Поселок Ферзиково.

Севастьянов остановил денисовскую «Волгу» у вышки МТС. Теперь он смотрел на вышку по-другому.

«Никогда не думал, что эта невинная с виду штука может быть такой... Хм... Опасной. Потенциально опасной».

Он заглушил двигатель и оставил ключи в замке зажигания, резонно рассудив, что никто, будучи в здравом уме, не позарится на денисовскую машину.

«Что получается? Значит, не только мобильный? Выходит, в непосредственной близости от ПЯТНА нельзя использовать даже армейский передатчик? Значит, только по проводам?»

Идея остаться без быстрой и эффективной космической связи не очень-то его пугала. Может, это даже к лучшему – никто не будет брать его под уздцы, а обеспечить взаимодействие подразделений вокруг области контакта можно и по старинке, как во Вторую мировую. Есть полевые телефоны, есть аппараты ЗАС-связи, шифрующие разговоры, есть, в крайнем случае, посыльные.

Да, это несколько осложняло ведение боевых действий, но еще не ставило БОЕВУЮ ЗАДАЧУ под угрозу срыва. Он справится.

Генерал достал с заднего сиденья свой чемоданчик – он так и простоял там все это время – и украдкой погладил его по шершавому боку.

«Я справлюсь, Саня! Я справлюсь».

Он зашагал по полю к вертолету.

Невдалеке от того «Ми-8», на котором он прилетел, стоял точно такой же, но выкрашенный в бело-голубой цвет. Номер на борту и надпись «Россия» крупными гордыми буквами.

Он увидел, как по полю к нему идут два человека: мужчина в строгом штатском костюме и женщина с «дипломатом» в руке.

Генерала больше интересовала женщина. Он почему-то сразу подумал, что это – та самая женщина.

«Ну да. Она звонила с борта вертолета, и я слышал шум двигателя. Она знала номер моего мобильного и обратилась по имени-отчеству. Специалист из ФСБ, что тут скажешь? Наверняка она знает меня как облупленного. И... Толковая баба. Этого не отнять».

Он остановился перед кабиной пилотов.

Парочка в штатском прибавила шаг.

Мужчина показался Севастьянову обычным, ничем не привлекательным типом. «Комитетчик как комитетчик. Такого в бане увидишь и сразу поймешь, кто и откуда». Он перевел взгляд на женщину. Она была куда интереснее. Стройная, молодая (генерал считал молодыми всех женщин до сорока пяти лет, с возрастом границы молодости постепенно раздвигались, он иногда представлял себя в преддверии векового юбилея и со смехом думал, что будет любой скрюченной карге кричать вслед: «Молодая!», стуча клюкой по асфальту), красивая. Этакая женщина восточного типа, пахнущая мускусом и амброй. Томные глаза с поволокой, легкая проседь у корней волос, чуть смуглая кожа и крутые бедра, становящиеся год от года все тяжелее.

Он одернул себя. «Замечтался, генерал».

Выжидательно посмотрел на мужчину. Тот представился:

– Рюмин Александр Николаевич, полковник ФСБ. Генерал протянул ему руку и крепко пожал. Ответное пожатие тоже было достаточно крепким, но в рамках субординации. Севастьянов посмотрел на женщину.

– Плиева Залина Александровна, – сказала она и после паузы добавила: – Капитан медицинской службы. Севастьянов поднял брови.

– Это вы мне звонили?

– Я. – Казалось, женщина смутилась.

– Спасибо. Меры уже приняты. Сделал все, как вы приказали. – Женщина смутилась еще больше. – Я – в Дракино. Хотите со мной? – Вопрос был адресован сразу обоим. Оба кивнули. – Прошу на борт.

Генерал пропустил женщину вперед и махнул рукой, описав в воздухе дугу – «Заводи!» Винты дрогнули и медленно побежали по кругу.

Стоявший у трапа Рюмин почтительно ждал, когда генерал пройдет в салон. Севастьянов кивнул и поднялся по ступенькам, Рюмин – следом за ним. Второй пилот подтянул трап и захлопнул дверь.

Все трое устроились по обе стороны маленького столика.

– Хотелось бы сразу все прояснить, – сказал Севастьянов, обращаясь к Рюмину. – Сформулируйте в двух словах, в чем состоит ваша задача?

– Информационная безопасность, – четко ответил Рюмин. Именно в двух словах.

– Понятно. Не хотелось бы, чтобы все это... – генерал повторил свой жест «заводи!», – попало в выпуски новостей, правда? Рюмин кивнул.

– Понимаю. Начальник Генштаба распорядился, чтобы я оказал вам посильное содействие. На какую помощь рассчитываете?

– Сотрудники на местах – в Серпухове и в Калуге – уже работают. Я должен буду выловить всех, кто подобрался к ЗОНЕ вплотную, если таковые окажутся. Думаю, для этого мне будет достаточно взвода... И, скажем, три машины.

– Разумно. Будет взвод и три машины.

– Желательно – тульские десантники. Лучше не срочники, а младшие офицеры и контрактники.

– Хм... – Севастьянов задумался.

– Любые попытки дать информацию должны пресекаться с максимальной степенью строгости. К тому же, генерал, телевизионщики – если они здесь появятся, хотя мне бы хотелось, чтобы это было не так, – будут использовать свои «тарелочки», чтобы перегнать материал через спутник. А это ничуть не лучше мобильного телефона.

– Согласен. Сами отберете группу. Возражений нет. Ну а вы, – генерал повернулся к Плиевой, – уважаемая Залина Александровна?

– Я буду консультировать вас по вопросам, касающимся аномалий человеческого поведения в случае контакта.

– Вы полагаете, он еще не произошел? Плиева задумалась:

– Это... – Она пыталась четко сформулировать свои мысли, пока еще разрозненные, не сложившиеся в цельную картину. – Это пока не похоже на контакт.

– А на что же это похоже? На конфликт? Она покачала головой:

– Конфликт – это тоже контакт. Нет, здесь что-то другое...

– Что? – Генерал смотрел в иллюминатор. Пыльные вихри за бортом превратились в настоящую бурю. Пол дрогнул, и вертолет поднялся в воздух. Севастьянов смотрел в иллюминатор – он знал, как его взгляд может действовать на людей. – Ну так что?

– Не знаю точно. Но, кажется, начинаю догадываться...

– Вот как? – Генерал не выдержал – посмотрел на нее. Он не мог скрыть своего удивления.

– Позвольте, я начну по порядку?

– Прошу.

Теперь им приходилось кричать, чтобы слышать друг друга сквозь шум двигателя. Плиева открыла «дипломат» и стала выкладывать на столик распечатки. Генерал отметил, что у нее они были аккуратно пронумерованы, кое-что было отчеркнуто ручкой и обведено в кружки. На полях стояли знаки вопроса.

– Вы были в Ферзикове, генерал? – спросила Плиева. Впрочем, это больше походило на утверждение. Вопрос в данной ситуации выглядел бы глупо. – Что там случилось? С патрульной машиной? Мне бы хотелось узнать поподробнее.

Севастьянов улыбнулся.

– Считайте, что теперь я вам оказываю посильное содействие. Как и вашему коллеге пару минут назад. – Он достал схему, присланную из калужского офиса МТС, и рассказал обо всем, что знал о нападении на патрульную машину и о трагической участи Липатова.

Плиева усердно кивала. Она перевернула распечатки и что-то быстро писала неразборчивым почерком на обороте. Сева стьянов поймал себя на мысли, что она напоминает прилежную студентку, конспектирующую лекцию маститого профессора.

Несколько раз она останавливалась и просила повторить. Потом, виновато улыбнувшись, сказала:

– Пожалуйста, помедленнее, генерал! Я не успеваю.

Севастьянов настороженно посмотрел на нее и с огорчением подумал, что первое впечатление оказалось обманчивым. Может, она и впрямь толковая, но все же – баба. Ей нужно хорошенько разложить все по полочкам и разжевать. Тогда до нее дойдет. Немного попозже. Может, через недельку.

Рюмин проявлял к их разговору сдержанный интерес. Он не перегибался через стол, чтобы получше расслышать те или иные слова, но Севастьянов видел напряженное внимание, отражавшееся на его лице.