Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

позволит? ВСЕ, все ведь на контроле! Как я все это проведу, как оформлю такие расходы?

— Данную сумму я себе вполне представляю. И мне совершенно неинтересно, как вы будете «чистить» свою отчетность — худощавый резко встал со стула, кивнул, как клюнул головой — До свиданья, товарищ Бонер. Я сам вас найду дня через три. И бесплатный совет на прощанье — не ставьте в известность вашего начальника, Захара Борисовича Кацнельсона и поторопитесь с деньгами, Антон Ашерович. И еще, поразмыслите на досуге, неужели ваша жизнь не стоит этих денег?

Стилет завернул за угол, чуть постоял, прячась в тени. Сделал шаг в глубину двора, подойдя к возку, откинул полог, сел внутрь. Возница чмокнул губами, возок тронулся, еле слышно поскрипывая осями колес.

— Ну как прошла встреча? Как вел себя наш славный Антон Ашерович?

— Нагло и трусливо. Как и положено пешке на должности. Это не он сам сдал квартиру болвану Эсллеру, его заставили это сделать.

— Наши коллеги из политуправления?

— Вряд ли. Не их почерк. Скорее, это кто-то из ЦК. Матерый, из когорты сподвижников «старика».

— Томский? Каменев? Или сам «иудушка»?

— Мое мнение — нет. Все слишком продумано и ни одна ниточка не ведет к инициатору. Против нас играет опытный человек.

Собеседники закурили, помолчали.

— Хорошо. Будем ждать. Пусть наши люди посмотрят за Бонером. Он засуетиться, забегает, привлечет к себе внимание. Может броситься за советом к хозяину.

— Не думаю — Стилет выглянул за край возка, сплюнул табачную крошку — Предполагаю, что, когда его уберут, а уберут его непременно — Кацнельсон не терпим к мутной возне за своей спиной — «хозяин» будет искать ему замену и, возможно, проявит себя. А пока я бы подождал. Да и Леночка вдруг объявится. Ее фотография и описание внешности размножены и разосланы по отделам.

— Ладно. Ты отвечаешь.

Стилет, соглашаясь, наклонил голову. Его собеседник, крупноносый, с волнистыми черными волосами на массивном черепе, с ухоженными густыми усами хмыкнул, потрепал покровительственно плечу:

— Не думай плохое — не сдам я тебя, не подставлю. Такими как ты не разбрасываются. Бокия мне уже все залысины мои выел, все тебя к себе забрать хочет. Но я тебя не отдам. Ты ведь найдешь мне ключ к карте? Найдешь?

— Да, Лев Борисович. Найду.

— Хорошо, Саша, хорошо. И еще найди ты мне эту Леночку. Побеседовать с ней очень хочется, удивила она меня. То она на большее, чем быть подстилкой, неспособна, то стреляет как эти, инородцы с севера и от погони уходит. Расстреляла Туза с его кодлой за минуту, убила наших бойцов из пулемета, гранаты кидает. Она ли это? Ты, когда ее имел, ничего не почувствовал или не заметил? Этакого, необычного, странного? Взгляд, слова, поведение?

— Нет, Лев Борисович. Девушка как девушка. Обычная. Неумелая в постели и не очень умная. Да, для меня ее активность и ловкость тоже выглядят странно и неожиданно. И мне очень хочется возобновить наше знакомство. Или, познакомиться заново.

— Ну-ну… Только будь осторожен, Саша. Не подставься. Не нравится мне все это… Витает что-то такое в воздухе… Гнилое. Ладно. Тебя домой? Или?

— Лучше домой. Спать очень хочется, Лев Борисович. Устал.

Глава четвертая

Местожительство я решил поменять. Примелькались мы в этой коммуналке, глаза намозолили и соседям и участковому надзирателю. Взгляды в спину, нехорошие, дырку прожгли между лопатками, шепотки мышиные надоели. Так что, решив не дожидаться визита суровых ребят в гимнастерках с синими «разговорами» на груди, я переговорил с Самуилом Ионовичем насчет нового местожительства и даже посетил указанные им адреса, но новую квартиру решил найти самостоятельно. Не хотелось мне, что бы знал хитрый еврей где я живу, ни к чему это. Так что мы собрали информацию, определились с ценами и принялись искать квартиру самостоятельно.

Переговоры с владельцами тесных каморок, маленьких комнаток и даже целых хором из трех комнат вел Ли, но выбирал я. И выбрал квартиру в Арчинском переулке. Маленькую двушку за фантастическую цену на первом этаже с отдельным входом и люком в большой комнате под половиками, ведущим в подвал, откуда был проход к подвалу соседнего дома.

Достоинства трех путей отхода, если считать окна, выходящие на другую сторону, нивелировалось двумя существенными недостатками — отсутствовала кухня, а санузел из досок в углу комнаты, объединяющий в себе туалет, душ и умывальник одновременно, был кошмарным творчеством неизвестного «самородка» от сантехнических наук. Канализационный слив был варварски врезан в общий стояк, унитаз возвышался ровно посередине тесной клетушки, претендуя на роль трона, к нему был подведен смеситель и шланг душа с расплющенным на конце обрезком трубы, и все это размещалось в цементной ванне, из которой нужно было вычерпывать воду после помывки. Кошмарно на вид, но эффективно, просто и результативно. Чем-то эта конструкция напоминало тюнинг санузлов «гостинок» в советские времена. Горячая вода поступала от дровяного «титана», рядом с ним размещалась и двухкомфорочная чугунная плита. В общем, кухня, ванная, столовая и гостиная в одном флаконе. В принципе нормально, если привыкнуть и знать, что выбора особенно и нет. Вторая комната будет у меня спальней и кабинетом.

Я постоял, подумал, походил по скрипучим половицам комнат, полюбовался еще раз на это «творчество мрачного сантехнического гения» и согласился. Тем более, что располагалась эта квартира в двух шагах от солидного учреждения, где я планировал снять комнатушку под будущий офис. Были некоторые мысли по развитию бизнеса в этой стране, были.

В общем, мы собрались, упаковались, протерли все поверхности покидаемого жилья разведенным напополам с водой жутко вонючим этиловым спиртом и принялись рассчитываться с хозяином квартиры неимоверно пухлой пачкой совдензнаков, советских рублей и единственным вкраплением одинокого царского «Петра».

Вернее, «расчетных знаков» и «денежных знаков» разного достоинства от тридцати рублей до миллиона, выпуска 1922 года. Все они были с ободранной кучкой колосьев пшеницы по краям серпа и молота, что красовались то с краю, то посередине бумажки. Все отвратительной расцветки и плохого типографского исполнения. Я с отстраненным интересом рассматривал синие, коричневые, желтые и красные бумажки, тщательно пересчитываемые владельцем нашего бывшего жилья и изумлялся, как граждане республики умудряются без калькулятора и даже простейших счет выводить верный баланс. «Один рубль 1923 года равен одному миллиону дензнаков изъятых из обращения или ста рублям дензнакми 1922 года». То есть, это значит, что сто миллионов дензнаков это сто рублей дензнаками или десять рублей нынешнего года. Вроде бы все просто, но если с вас спросят, допустим, тридцать пять рублей новыми, а у вас старые