Мифы Ктулху - Роберт Ирвин Говард

на изготовку и проверив, легко ли выходит из ножен длинный клинок. — Никакие бедуины сюда не придут. Пошли, сахиб. Ты сумасшедший, как и все франки, но я не отпущу тебя одного к джиннам.

Компаньоны двинулись вверх по массивному лестничному маршу, и при каждом шаге стопа полностью тонула в вековой пыли. Подъем казался бесконечным. Они взбирались на невероятную высоту. Внизу пространство давно заполнилось туманной мглой.

— Сахиб, мы слепо бредем навстречу року, — тихо проговорил Яр Али. — Ля иляха илля ллах Мухаммад расулю-Ллах! Я чую присутствие спящего зла. И сдается, больше никогда мне не услышать голос ветра на родном Хайберском перевале.

Стив не ответил. Ему тоже не нравилось дыхание тишины в этом доисторическом храме. Не нравился и серый призрачный свет, сочившийся непонятно откуда. Наверху отступил мрак, и компаньоны вошли в огромный круглый зал, тускло осиянный лучами, которые проникали через отверстия в высоком своде. Но были и другие лучи, вносившие свою лепту в освещение. С уст Стива сорвался возглас, и ему вторил крик Яра Али.

Друзья стояли на последней ступеньке широкой лестницы перед просторным залом с плитчатым полом и голыми черными стенами. В центре зала массивные ступеньки, покрытые вездесущим песком, примыкали к каменному возвышению, и на этом возвышении стоял мраморный трон. Над троном мерцал неестественный свет, и путешественники, увидев его источник, благоговейно ахнули. Там на престоле развалился человеческий скелет, почти бесформенная масса гнилых костей. На широком мраморном подлокотнике лежала вытянутая рука, и в ее мертвой хватке пульсировал, содрогался, как живое существо, небывалой величины красный самоцвет.

Пламя Ашшурбанипала!

Даже найдя забытый город, Стив не отваживался поверить, что они разыщут и драгоценный камень — или что тот хотя бы существует в действительности. Но как теперь усомниться в увиденном собственными глазами? Глазами, в которые льется невероятный злой свет?

С неистовым криком Стив устремился к возвышению, взбежал по ступенькам к трону. Яр Али, следовавший по пятам, остановил в последний момент его руку, не позволил схватить драгоценность.

— Постой, сахиб! — воскликнул магометанский богатырь. — Не спеши! На древних сокровищах всегда лежит проклятие, а эта вещь, несомненно, проклята трижды! Иначе как бы она оставалась здесь, в стране грабителей, нетронутой тьму веков? Не дело это — тревожить достояние мертвых.

— Чепуха! — фыркнул американец. — Предрассудки! Бедуины страшатся мифов, которые у них передаются из поколения в поколение. Вдобавок жители пустыни, кочевники, всегда недолюбливали города, и мы с тобой знаем, что этот город, пока был жив, приобрел дурную репутацию. Кроме бедуинов, его до нас видел только тот турок, а он, должно быть, помешался от пережитого в дороге. Кости могут принадлежать упомянутому в легенде царю — сухой воздух пустыни способен хранить мощи вечно. Но вряд ли это монарх. Скорее всего, простой ассириец или даже араб. Нищий бродяга завладел камнем, а затем помер на троне по той или иной неизвестной причине.

Его слова едва доходили до сознания афганца. Тот неподвижно взирал на Пламя Ашшурбанипала — так загипнотизированная птица смотрит в змеиный глаз.

— Сахиб, — прошептал он, — что же это за диво? Уж точно руки смертного нипочем бы не создали такую вещь. Смотри, как она вздрагивает, как бьется — ни дать ни взять сердце кобры!

Американец смотрел, и его самого пробирала странная тревога. Он знал толк в драгоценностях, однако подобного камня не видел никогда. Поначалу предположил, что это чудо-рубин из легенд. А теперь вовсе не был в этом уверен да вдобавок с опаской подозревал, что Яр Али прав: сей камень ненормального, неестественного происхождения. И не определить, в какой манере он обточен, а до чего же ярко светится — нельзя смотреть долго в этот огонь…

Да и вся обстановка здесь явно не предназначена для успокоения нервов. Толстый слой пыли говорит о древности и забвении, серый сумрак бередит чувство нереальности, а мощные черные стены, возвышаясь угрюмо, будто намекают на замурованные в них клады.

— Берем камень и уходим, — пробормотал Стив, поддаваясь несвойственной ему панике.

— Погоди! — У Яра Али сверкали глаза, хотя он не на самоцвет смотрел, а ощупывал взглядом стены. — Мы мухи в паутине! Сахиб, клянусь Аллахом, в этом городе ужасов затаились не только призраки былых чудовищ! Я ощущаю присутствие зла. Со мной такое бывало и раньше — в джунглях перед норой с хоронящимся во тьме питоном, в храме тугов-душителей, готовых наброситься на нас из укрытий. И теперь то же ощущение, только десятикратно сильнее!

У Стива волосы встали дыбом. Яр Али — тертый калач, он бы не поддался беспричинному страху. Американец хорошо помнил те события, помнил и другие случаи, когда телепатический инстинкт предупреждал друга об опасности за миг до того, как она становилась видимой или слышимой.

— О чем ты, Яр Али? — прошептал Стив.

Афганец молча покачал головой. Его глаза были полны мистического света, разум пытался истолковать смутные оккультные предостережения подсознания.

— Не знаю… Одно могу сказать: враг рядом. Он очень древний и жестокий. Наверное…

Он умолк и резко повернулся кругом, из глаз исчезло загадочное сияние, сменившись волчьим блеском тревоги и подозрительности.

— Внемли, сахиб! — рявкнул он. — По лестнице взбираются привидения или мертвецы.

Стив окоченел — его слух уловил крадущиеся шаги обутых в сандалии ног по пыльным ступеням.

— Будь я проклят! — воскликнул он. — Али, там кто-то есть…

Древние стены отразили его слова эхом, которому вторил дикий рев многочисленных глоток, и в зал хлынула свирепая орда. На миг охваченный паникой Стив поверил, что его атакуют воскресшие воины былой эпохи, но хлопнул выстрел, и возле уха свистнула пуля, излечив его от наваждения. Запахло пороховым дымом, а значит, это вполне материальные супостаты. Конечно же, арабы, те самые преследователи. Клэрни выругался: надо же было так опростоволоситься! Они с Яром Али уверовали в безопасность — и угодили, как крысы, в ловушку.

Не успел американец вскинуть ружье, а уже грянула винтовка афганца. Яр Али стрелял от бедра, однако попал точно в цель. В следующий миг он швырнул разряженное оружие в толпу и ураганом ринулся вниз по ступенькам; в волосатой руке сверкал трехфутовый хайберский нож.

Будь перед афганцем не люди, а призраки, он бы не столь бесшабашно устремился в бой. Пуля сорвала с его головы тюрбан, но первый же рубящий удар горца раскроил арабу череп.

Высокий бедуин взял афганца на мушку, но не успел нажать на спуск — Клэрни пулей вышиб ему мозги. На афганца набросилось столько врагов, что они мешали друг другу. Вдобавок тот двигался с тигриной быстротой, пальнешь в него — уложишь кого-нибудь