Если бы стены могли говорить… Моя жизнь в архитектуре - Моше Сафди

был только маленькой секцией оригинального проекта, представленного правительству в 1964 году. Тогда мы планировали построить целый городской район. Это была не просто жилая застройка, а застройка смешанного использования, в которой все традиционные элементы города – квартиры, офисы, школы, магазины, рестораны, отели – были перегруппированы в трех измерениях. Города не должны сводиться к башням, возведенным на сетках улиц.

Оригинальный Habitat высотой до 25 этажей – то, что задумывалось, а не та часть, которая построена, – предусматривал сеть улиц в воздухе, поддерживаемых наклонными башнями на А-образных каркасах с наклонными лифтами, обслуживающими различные уровни. Под этими жилыми оболочками, обращенными строго на юго-восток и на юго-запад для оптимальной ориентации, формировалось большое длинное крытое пространство. А-образные каркасы также поддерживали длинную аллею для прогулок на крыше.

Из-за ограниченных времени и ресурсов канадское правительство сделало выбор в пользу произвольного бюджета, который позволил нам построить только маленькую 12-этажную секцию из всего проекта. Мы смогли продемонстрировать принцип «каждому – собственный сад», но не более крупную концепцию города с измененной конфигурацией – трехмерного города. Я часто размышлял, что могло бы произойти с точки зрения градостроительного проектирования по всему миру, будь у нас время и ресурсы реализовать оригинальную концепцию Habitat. Наблюдаемый сегодня интерес к переосмыслению высокоэтажного города с плотной застройкой мог бы появиться на несколько десятков лет раньше.

Лет пятнадцать назад я почувствовал, что многое изменилось и настало время пересмотреть некоторые важные идеи. В то время мы строили Marina Bay Sands и действовали в немыслимом для меня прежде масштабе. Я осознал, что необходимо уже сейчас исследовать возможности в части государственного жилья, технологий строительства и создания общественного пространства высоко над уровнем улицы, иначе напряженная повседневная деятельность не позволит мне этого сделать вообще.

Я был страстно увлечен идеей о пересмотре Habitat и задавался вопросом о том, как сегодня мы могли бы сделать его по-другому – по новой технологии, в условиях изменившейся реальности, с увеличившейся плотностью населения и развитием идей, касающихся городского планирования. Городские мечтатели и творчески мыслящие художники давно занимались исследованием этих вопросов: вспомним идею «уложенных стопками улиц» архитектора Харви Уайли Корбетта (1913) или образы в фильме «Метрополис» Фрица Ланга (1927). Я решил начать научно-исследовательскую работу на базе нашего офиса. Мы создали стипендиальную программу и выделили около $300 000 в год, чтобы привлекать двух-трех ярких молодых архитекторов для работы с нами. Мы рассматривали много тем: плотность застройки, технология, география, климат и эффективность строительства.

На мой взгляд, наиболее интересной оказалась исследовательская работа, которую мы назвали «Habitat будущего». Идею нам подал Дональд Альбрехт, куратор выставки наших работ, которая называлась «Гражданин мира» (Global Citizen) и несколько лет путешествовала по миру. Мы разработали ряд гипотетических проектов, в которых исследовали, что получится при изменении переменных. Можно ли сделать концепцию Habitat более дешевой, но при этом сохранить все удобства – уровень приватности, открытые сады, множественную ориентацию, публичный характер доступа к улицам? Что было бы, будь Habitat населен еще более плотно? Мы провели десятки исследований, выбрав четыре, которые казались наиболее перспективными для дальнейшей разработки.

В основе всей моей работы находится место будущего строительства и особенности самой площадки, будь то береговая линия Сингапура или охряные холмы в Пенджабе. Что касается следующего этапа развития Habitat, то мы решили провести исследование, можно ли перенести Habitat на реке Святого Лаврентия на развивающийся участок береговой линии в Нью-Йорке. Можно ли воспроизвести плотную и хаотичную застройку центра Манхэттена таким образом, чтобы не создавать темные каньоны, а обеспечить свет и богатство растительности на каждом уровне?

В 1913 г. дизайнер Харви Уайли Корбетт создал образ города будущего

Это творческое исследование мы с несколькими коллегами и участниками стипендиальной программы начали с анализа большого участка центра Манхэттена к югу от 59-й улицы и определения общей плотности застройки (коэффициент плотности застройки ≈ 12), а также пропорционального соотношения офисного, жилого, торгового, ведомственного и общественного пространства. Получив эти данные – и решив сохранить те же значения плотности застройки и соотношения смешанных пространств, – мы приступили к реконструкции многоуровневого трехмерного города с территориями смешанного использования, высотой 75 этажей. На поверхности земли, который мы знаем как «уровень улицы», будут находиться магазины и транспорт, к которому мы привыкли, но в измененной конфигурации: с защищенными от неблагоприятных погодных условий галереями и большим количеством растительности. Над ним мы разместили один над другим три кластера, каждый по 25 этажей. Первые 25 этажей будут отданы преимущественно под офисное пространство с большим общим променадом, или «улицей в воздухе», соединяющим все башни, одну с другой, на уровне 25 этажа. По сути, будет создаваться полог города со своим круговоротом, услугами, детскими садами, игровыми площадками, плавательными бассейнами и магазинами. Следующие 25 этажей будут жилыми (включая гостиницы), а на 50-м этаже появится вторая горизонтальная воздушная улица, тоже соединяющая здания, но отданная исключительно под общественное пространство. Последние 25 этажей тоже будут жилыми. Весь ансамбль будет состоять из собранных вместе секционных башен, секции постепенно отступают назад, поэтому вместо стен здания будут образовывать гигантские окна города высотой 25 этажей и шириной 45,7 м. Иными словами, город обретет пористую структуру. Он станет проницаемым, в нем появится множество линий обзора – изнутри можно будет увидеть даже реки, бухту, Центральный парк. За счет террасирования также будут создаваться платформы разных размеров для садов, общественных и частных, но при этом будет обеспечен сильный общий эффект – висячие сады Нью-Йорка.

Habitat будущего, художественное изображение 2008 г. Проекты вдохновлены концепцией, которая была реализована в Циньхуандао, Китай, и в других местах

Дизайн, к которому мы пришли, был напрямую обращен к тому, что, по моему мнению, должно стать следующим этапом в проектировании высотных башен и является прямым следствием одного из крупнейших прорывов модернизма начала XX века. До тех пор архитектура жилища, от ренессансного палаццо до викторианского особняка и стандартных многоквартирных домов, была интровертной. Внутреннее пространство было четко отделено от окружающего ландшафта, городского или сельского. Архитектурное сооружение было убежищем, предназначенным для защиты от стихий и от врагов. Но такие архитекторы, как Фрэнк Ллойд Райт, Рихард Нёйтра и Эрих Мендельсон, впервые выдвинули идею о создании плавного перехода от внутреннего пространства к наружному. Так называемые дома прерий Райта связаны с новым стилем жизни, провозглашающим сад, ландшафт и улицу неотъемлемой частью нашего жизненного пространства. Это была революция, но, по-видимому, она не оказала влияния на дизайн высотных башен, которые по большей части