Связующая Нить. Книга 3 - Анатолий Хохлов

Голова пришпиленного к дереву умирающего шиноби склонилась на грудь, глаза закрылись. Темнота…

Йори, с трудом удерживаясь на грани потери сознания, перевернулась на бок и приподнялась, чтобы взглянуть на безвольно повисшего шиноби.

«Умер», — подумала она и услышала ответную мысль.

«Он был ранен, иначе… даже я не уверен, что попал бы».

«Ты великий воин. Он бы не спасся все равно».

«Спасибо. Прости за то, что сделал с тобой. Не держи на меня зла».

«Я все понимаю и прощаю тебя. Теперь… ты вернешься»?

«Мне некуда возвращаться. Единение… ты говоришь с призраком уже умершего человека. Лишь сгусток энергии Ци… частица души осталась»…

«Нет…»

«Не плачь… благодаря тебе я увидел, чем закончился бой, и ухожу счастливым».

«Но ведь…»

«Моя Ци почти истаяла. Пора прощаться, Йори-сан. Вы очень… очень храбрая девушка, — мысли самурая становились все неразборчивее, словно шепчущий человек уходил все дальше. — Вы спасли всех нас. Если бы я не погиб… я был бы счастлив взять вас в жены»…

— Как тебя зовут? — глотая слезы, шепнула вдруг Йори вслух. — Скажи мне…

«Ватару»…

Девушка уткнулась лицом в снег и разрыдалась. Самурай знал, что убит, что для него все кончено, но продолжал сражаться. Она могла лишь помогать ему, но почти все, что было сделано, совершил вселившийся в нее призрак.

— Вторая энергия Ци иссякла, — раздался вдруг насмешливый детский голосок, и Йори, подняв голову, увидела четверых людей, вышедших из-за деревьев и приблизившихся к ней. Говорила девочка, что подслеповато щурилась и неуверенно делала шаги. — Что это было, господин? Эта тетя не похожа на тренированного бойца, но вытворяла просто удивительные вещи!

— «Единение» — устаревшее дзюцу самураев, — ответил ей человек с серым лицом и желтыми глазами, в которых плясало неугасимое пламя ехидства. — Очень любопытная способность, которую я изучаю уже несколько лет. Жаль только, что захват развеивается в случае сопротивления хозяина тела и действие дзюцу заканчивается, когда иссякает чужеродная Ци. Очень, очень жаль.

— Значит, теперь она снова обычная придворная красотка?

— Артистка. Гейши — люди искусства. Ты никогда не видела, как они танцуют, Ксифенг-чан? Занятное зрелище. Но сейчас больше, чем все гейши мира, меня интересует этот молодой человек.

Хебимару подошел к дереву и, ухватив Шиджеру за ворот, одним рывком руки вырвал копье из раны.

— Хитоми, осмотри добычу, — сказал он, грубо швыряя тело воина Ветвей под ноги женщины, что держалась позади остальных. — Реанимировать сможешь? Препарировать живого гораздо интереснее, чем копаться в трупе.

— Мозг еще жив, — женщина опустилась на колени и приступила к работе. — Кровопотеря велика, но не ужасна. Энергия Ци той медички, что передала ему свою жизненную силу, еще не совсем развеялась. Восстановлю.

— Только позаботься о безопасности. Это не тот увалень, что мы захватили вчера. Парализовав ему руки и ноги, себя не защитишь.

— Я понимаю, Хебимару-сама.

— В-вы… — Йори, услышав имя серолицего человека, похолодела.

Хебимару слегка, с издевкой, поклонился ей.

— Передайте от меня наилучшие пожелания свой госпоже, уважаемая Йори-сан, — сказал он. — Пусть хорошо заботится о Кицунэ. Я скоро заберу у нее мою маленькую златохвостую богиню, но пока все заботы придется принять на себя леди Хикари.

— Мы не отдадим вам Кицунэ!

— О, ты действительно храбрая девушка, неудивительно что дух самурая в твоем теле действовал столь уверенно, — глаза Хебимару угрожающе сверкнули. — Вы вольны защищать и хранить Кицунэ. Делайте это ревностно, и, возможно, я отступлюсь. Если она останется с вами или умрет, это не станет для меня катастрофой. Я вполне могу вырастить нового метаморфа.

Самураи, повергшие на землю последнего из самураев армии Садато, теперь окружили Кицунэ и Кано сплошной стеной стали. Десятки недружелюбных взглядов были устремлены на Хебимару и его людей. Солдаты видели врага и были готовы к битве.

— Прошу прощения, но мне, похоже, не очень рады, — сказал Хебимару. — Желаю вам всего наилучшего, Йори-сан. Хитоми! Забирай добычу, и уходим.

Не задерживаясь более, отряд саннина-отступника скрылся в лесу.

Йори проводила их взглядом и съежилась, пытаясь побороть колотящую ее тело сильную нервную дрожь. Хебимару, хозяин Кицунэ. Девочка говорила гейше о том, что хозяин «страшный», но сейчас, взглянув на великого саннина собственными глазами, Йори почувствовала холод ужаса в своей душе. С первого взгляда она поняла, что это за человек, и боялась даже представить те кошмары, что ждали Кицунэ, попади смешливая балбеска ему в руки снова.

— Йори-сан, как вы? — леди Хикари присела рядом с дрожащей гейшей и, сняв с себя меховой плащ, накинула его на плечи трясущейся от холода и страха девушки. — Этот человек… Хебимару?

Йори слабо кивнула.

— Движется быстро, — рядом возникли сенсор и несколько верховых самураев. — По лесу даже на конях не догнать. Ай! — разведчик быстро прикрыл глаза рукой. — Маскирующее дзюцу! Ослепил… проклятье! Ушел.

— Да, — прошептала Йори. — Он ушел.

Солдаты разбрелись по полю боя, выискивая своих товарищей в надежде, что тем еще можно помочь. Тишина, повисшая над залитой кровью землей, была полна усталости, физического и духовного истощения. Солдаты были угрюмы, вытаскивая и укладывая в ряд тела тех, с кем еще не более часа назад шутили и переговаривались, радуясь отдыху после тяжелого перехода. Друзья, которые, казалось, будут рядом всегда, теперь лежали безмолвно и неподвижно, тронутые тенями смерти. Самураи молчали, и только в стороне раздавались горькие стоны боевого коня.

— Ырва! — плакал Болтун, толкая передним копытом растерзанную и изрубленную катанами лошадь, что, верная обещанию, защищала его до последнего момента своей жизни и теперь лежала в окружении врагов, убитых ее копытами и зубами. Болтун тоже был тяжело ранен, обломки вражеского оружия торчали из его брони, но боль казалась ничтожно мало значимой по сравнению с потерей подруги. — Ы-ырва!

Забияка, вожак табуна, приблизился к задохлику и, ободряюще зарычав, ткнул его мордой в шею. Он никогда не был дружен с Болтуном, но поддержать своего бойца в минуты горя обязан каждый лидер.

Алый воин-дракон Шинрин Сарутоби осматривал поле недавнего боя со смешанным чувством гнева и скорби. Инь, бойцы ушедшей глубоко в подземелья организации, подчинялись собственным лидерам и действовали обособленно от остальных сил Ветвей, были горды, скрытны и самонадеянны. За самонадеянность и жадное желание присвоить славу победы им часто приходилось платить высокую цену.