Сливово-лиловый - Клер Скотт

перечить? Я не могу расстаться с ним. Этот мужчина идеален, черт побери. Я люблю его так, как никогда раньше никого не любила. И не могу же я при первом же маленьком камне преткновения просто уйти. Я подчинюсь его воле. Это не так уж страшно. Если повезет, лето не будет слишком жарким. И следы на мне не все время. На самом деле это всего лишь несколько дней летом, когда мне пришлось бы носить длинные брюки и футболки с небольшим вырезом. Есть вещи и похуже. На самом деле. Я бы носила шерстяные свитера все лето, если бы альтернативой было снова стать одинокой и потерять лучшего Дома, который у меня когда-либо был.

Глава 44

Своим дыханием он согревает мою щеку, нижней губой касается моей, и я чувствую щетину на своей коже.

Он целует меня, нежно и ласково. Прощальный поцелуй. Или?

— Я имею в виду то, о чем ты должна подумать в первую очередь в подобной ситуации. Но ты, очевидно, даже не допускаешь этой возможности. Ты даже не думаешь об этом. С одной стороны, это, конечно, делает мне честь, но с другой — это явное нарушение правил.

— Что, прости?

Я больше ничего не понимаю. Он продолжает свое путешествие губами, порхая нежными поцелуями по моим щекам, шее, ключице. Может быть, из-за этих маленьких ласк я не понимаю, о чем он говорит? Кто-то, кто предлагает расстаться, может быть настолько нежным?

— Ты все еще не понимаешь, о чем я говорю, верно?

— Нет, — шепчу я, — прости.

— Мы говорили об этом в начале. Пять основных правил. Ты помнишь?

— Да, конечно. В твоей машине в первый вечер.

— Совершенно верно. Какие это были правила?

— Я не прячусь от тебя.

— Верно. Далее.

Своей нижней губой он ласкает мою линию подбородка, и осторожно прикусывает мою мочку уха, когда достигает ее.

— Я не лгу тебе.

— М-м-м. Далее.

— Я использую свое стоп-слово, когда для меня становится слишком.

— Ага? — мягко спрашивает он на ухо. — Догадываешься теперь?

— Я… я должна использовать свое стоп-слово?

— Да, ты должна. Для этого ты его и имеешь.

— Я…

— Аллегра, — говорит он, его голос звучит одновременно нежно и строго, — ты не использовала его ни в офисе, ни в этом вопросе. Почему нет?

— То, что было в офисе… мне понравилось, — тихо отвечаю. — Это было очень круто. Я не чувствовала себя неловко ни одной секунды.

— Но ты же понимаешь, что этим я переступил строгую границу. Я нарушил наше соглашение, а ты не остановила меня.

— На тот момент все было в рамках, и не чувствовалось как нарушение границы.

Он кивает, царапнув меня щетиной. Он все еще продолжает говорить очень тихо, прямо на ушко.

— Хорошо. Почему ты не использовала его в вопросе об отметинах?

— Я… даже не подумала о нем. Я не хочу тебя разочаровывать.

— Но это было достаточно важно для тебя, чтобы заговорить на эту тему со мной снова, верно?

— Да, это было важно.

— И все же ты до сих пор не задумалась о своем стоп-слове.

— Да.

— Тогда сейчас для этого прекрасная возможность. Скажи его, Аллегра.

— Но теперь ты знаешь, что…

— Аллегра, я хочу, чтобы ты его сказала. Осознанно. Чтобы ты запомнила, что всегда можешь использовать его, несмотря ни на что.

Все нормально, я чувствую это. Он рядом, и его аура дарит мне спокойствие и безопасность. Он совсем не злится.

— Красный. Вопрос с одеждой и отметинами — красный.

— Хорошо. Тогда я буду придерживаться этого.

Он целует меня так ласково и нежно, что я таю, он сцеловывает весь страх, который я испытывала, весь дискомфорт и беспокойство.

— Помнишь ли ты, как говорила, что боишься потерять себя, если позволишь усилить свою сабмиссивность в повседневной жизни?

— Да, я помню.

— Ты все еще испытываешь этот страх?

— Нет.

— Мы все больше и больше занимаемся этим, мы из месяца в месяц расширяем «зону». Это происходит автоматически, и я знаю, что ты это чувствуешь. То, что ты больше не боишься, огромная честь для меня, Аллегра.

— Я всегда чувствую себя уверенно с тобой, Роберт.

— Это ложь. Ты больше не была уверена, потому что я зашел далеко за границу. С разбегу и абсолютно намеренно. Дважды. В кабинете я все время ждал, что ты произнесешь свое стоп-слово. Ты этого не сделала. Я жду, что ты произнесешь его, еще с вечера у Фрэнка и Сары. Ты снова этого не сделала. Это не хорошо, Аллегра.

— Почему? Разве это не показывает, насколько я тебе доверяю, сколько у тебя власти?

— Да, это показывает. И все же, я хочу, чтобы ты четко и ясно говорила, когда я захожу слишком далеко. Как ты всегда говоришь, когда я тебя бью. С этим у тебя нет проблем: дать понять мне, что достаточно, что я должен прекратить. Стоп-слово не только для сессий, на которых я бью тебя, любимая. Ты всегда можешь использовать его, если тебе претит то, что я у тебя требую. Поняла?

— Да, Роберт.

— Я обожаю лишать тебя уверенности, вызывать страх, манипулировать тобой. Ты это знаешь. Но и в этой области ты всегда можешь сказать мне, что сейчас все должно быть кончено. Я никогда не рассержусь на тебя, если ты это сделаешь.

— Я сожалею, Роберт.

— Ты не должна сожалеть, Аллегра. Я должен извиниться перед тобой, потому что, очевидно, я должен был преподать тебе этот урок намного раньше.

— Тогда мы в расчете?

— В расчете? Почему?

— Ты чувствуешь себя виноватым, и я тоже. Потому что я нарушила одно из основных правил.

— Да, мы в расчете, можно так сказать. Есть еще одно, что необходимо уточнить.

— Что? — спрашиваю я, морща лоб.

Он скользит рукой к моей груди и начинает меня нежно ласкать.

— Был ли кабинетный трах одноразовым или я могу делать это чаще?

— Ох… — вздыхаю я. — Ты можешь пытаться потребовать это чаще. Если найду это неуместным, я смогу тебя притормозить.

— Очень хорошо. Я хотел это услышать. Ты усвоила урок, детка?

— Да, Роберт.

— Хорошо. Я не премину тебя испытать. Положись на это.

— Хм-м-м, буду знать.

— Кстати, я был очень удивлен, что ты на самом деле была так возбуждена. Я ожидал сопротивления, план состоял в том, чтобы заставить тебя в кабинете сказать стоп-слово. Но ты так быстро отреагировала и включилась, и когда почувствовал, насколько ты была возбуждена и влажна, я не мог остановиться.

Я целую его, провожу языком между его губ и начинаю гладить его.