Ушедшие в никуда - Марина Лазарева

Я думала о том, как удивительна моя астраханская земля, где так тесно соседствуют цветущий лотос и выжженная от солнца пустыня, где маленькая гора бросает вызов Прикаспийской низменности, рождая соль земли. Настоящую соль.

Там, где цветет айва

Полноводная Итиль ветвилась в этих местах несметным множеством рукавов, рек и речушек – готовилась к встрече с Хазарским морем. Не одну тысячу верст преодолела она ради того, чтобы полностью, всей без остатка раствориться в этом буйстве водной стихии. Пока Итиль пробиралась сквозь Великую Степь к своему суровому господину, она взрастила у своих берегов многие народы, напитала живительными водами раскинувшиеся вдоль ее русла земли. Но самые щедрые богатства своих неисчислимых водоемов она подарила Астраханскому Ханству.

Нередко сюда приходили ногайские ратники, чтобы поживиться щедрыми трофеями, добытыми в сражениях с местными жителями. Влекло понизовье Итили и крымцев, и казанцев. Казахские ханы тоже не прочь были попытать удачу боевых сражений в низовьях этой могучей реки.

В жаркой схватке астраханские ратники, меряясь молодецкой силой с неприятелем, громили непрошеных ногаев. Хрипели кони, скрежетали кольчуги, звенели мечи. Под тяжестью боевых палиц замертво падали воины. Над полем брани носился дух конского пота и человеческой крови, густо обагрявшей выжженную суховеями степную полынь.

В бой пошла пехота. Тяжелый обоюдоострый меч в руке Азгара налево и направо щедро раздавал противнику увесистые удары. Воинский азарт притуплял ощущение опасности. Вкус битвы заставлял воина забыть об осторожности.

Внезапно Азгар ощутил тупой удар в висок. Голова закружилась, и ратник потерял ориентацию. Боль пришла не сразу. Что-то липкое, вязкой горячей каплей скатилось по щеке. Азгар потерял равновесие и рухнул на землю. Шумело в ушах. Взор застилала кровавая пелена. Реальность теряла для Азгара всякий смысл. Он расстался с сознанием, которое вскоре вместе с его душой покинуло бренное тело.

Битва шло не на живот, а на смерть. В этот раз астраханские ратники разбили ногаев наголову. Они стояли за свои семьи и свои земли. Всего в нескольких верстах отсюда расположилась столица Астраханского ханства. Обнесенная низкой стеной, она стояла на берегу Итили. Некогда, в более ранние века, город процветал. В нем высились величественные здания, богатые базары принимали торговцев. Сейчас, в 873 году по хиджре[76], город сделался невелик. В нем осталось лишь небольшое количество глинобитных домов…

Саманный дом Азгара стоял на отшибе селения. Это позволило крестьянину отхватить у степи большой надел земли. Азгар, как и многие односельчане, засадил его айвой и виноградником. В его владении было небольшое стадо баранов, которые целыми днями паслись здесь же, неподалеку.

Весть о том, что астраханцы одержали верх над ногаями, облетела округу со скоростью птицы. Слишком уж близко от поселения шла битва. Ногаи отступили. Уцелевшие астраханские воины возвращались к родным очагам. Среди тех, кто не вернулся домой, был и Азгар. Единственный кормилец в семье, на его плечах лежала забота о жене и троих малых детях, которых Господь послал им одного за другим.

Патьма нашла Азгара, лежащим навзничь на колючей от полыни суглинистой земле. На его виске зияла устрашающих размеров рана. Запекшаяся кровь бурой высохшей коркой прикрывала обнажившуюся кость черепа. Патьма склонилась над мужем. Он не дышал – его душа уже покинула непригодное для жизни тело.

Погибших в бою похоронили на окраине большого бугра – на сельском кладбище. По древнему тюркскому обычаю их завернули в войлок и положили в вырытую могилу. По бокам могилы сделали уступы. На уступы поперек положили доски, которые застелили кожей и камышом.

С высоты холма, на котором несчастные нашли упокоение, открывался великолепный вид на реку Кизань. Бугор подходил прямо к ее быстротечному и многоводному руслу. С другой стороны бугра, вдоль берега живой и полноводной реки Кигач, сокрытый от семи ветров, расположился большой караван-сарай. Во всякую погоду и любое время года он служил путникам местом отдохновения в долгих странствиях из Азии в Европу. Путешественники, останавливаясь на постой, находили под сенью деревьев-великанов, чудом выросших на этой степной земле, прохладу и умиротворение. За щедрым достарханом заезжие купцы обсуждали торговые дела в то время, как их верблюды и лошади набирались сил после утомительного перехода. На вершине бугра Великий окоем раздвигал владения своих далей, и взору открывалась долина с домами сельских жителей, айвовыми садами, виноградниками и стадами скота.

Двести лет назад на эти земли пришел человек. Звали его Джаксарт. Среди сельчан выделялся он сметливым умом и умением собирать вокруг себя людей. В ремесле своем Джаксарт слыл докой и звался табунным головой. Люди уважали Джаксарта.

В селении жили не только татары. Здесь обитали казахи, ногаи, селились на этих землях и русские. С их легкого слова Джаксарта стали величать Яксатом и даже вверили ему в заслугу, что именно он основал село. Так оно или нет, может, оно и выяснится когда. Да только село с тех давних пор носит имя табунного головы – Яксатово.

От Астрахани до Яксатово не больше семнадцати километров. Исстари расположилось село на берегу Кизани. Обросло подворьями да садами с теплицами, сельскими магазинчиками и пятиэтажными многоквартирками. Извилистой асфальтовой лентой вьется сквозь Яксатово дорога. Торопится, спешит дальше, через Камызяк к низовым дельтовым селам. С чьей-то легкой руки разделила дорога Яксатово на две половинки. Отделила кизанскую часть села от его нагорной стороны, близко-близко прижалась к большим степным буграм. Туда-сюда снуют по дороге юркие автомобили, с шумом выдыхая из выхлопных труб отработанное топливо. Неспешно семенит вдоль обочины небольшая стайка домашних коз. Одинокая корова, глядя исподлобья на мир, наполняет воздух зычным мычанием. Сколько всего за нечеловеческую жизнь повидали эти древние бугры! Сколько на их памяти событий, которые в народе давно стали легендами…

Вячеслав Васильевич, археолог, как говорится, от бога. Народ таких, как он, величает самородками. Самородок, он самородок и есть. Любую диковину, скрытую от глаз людских, под землей отыщет. Где копать, на какую глубину – все ему ведомо. Как у него это получается, лишь Господу Богу известно.

Попасть на яксатовский бугор я мечтала очень давно. Однако на все мои настойчивые уговоры археологи единогласно говорили «нет», до поры оберегая великие тайны недр от нежелательных