Азовская альтернатива : Черный археолог из будущего. Флибустьеры Черного моря. Казак из будущего - Анатолий Фёдорович Спесивцев

– Прямой путь – не всегда самый правильный. Как короче всего проехать из Темрюка в Тамань и враги знают. Мы лучше поедем в объезд, зато там, где нас караулить не будут.

Есаулу оставалось согласиться или взять ответственность за доставку важного сообщения в незнакомых ему местах на себя. Рассудив, что сомнительного человека такой хитрец, как Трясило, к ним не приставит, он кивнул и занял своё место в короткой цепочке всадников.

Проводник не подвёл. Пусть и пришлось ехать по звериным тропкам, а то и вести лошадей в поводу по кучегурам, продираться сквозь густые кустарники. Не то что вражеских засад, ни разу казаки нормальной дороги во время этого путешествия не заметили. Правда, было дело, встретили большой отряд уорков. К великому их счастью, союзников. Многие из станицы начали молиться, желая очистить душу перед смертью. Готовя при этом к бою пистоли. К их великой радости встреченные всадники оказались союзными. Перекрестившись и очень искренне поблагодарив Бога, с полутора сотнями рыцарей справиться у двух десятков казаков шансов не было никаких, посланники продолжили путь.

Друг с другом здесь воевали с большим увлечением, такое несущественное событие, вроде вторжения огромной казацкой банды, их от этого важного дела отвлечь не могло. Наоборот, распри между разными племенами и родами обострились до предела, и воспользоваться казачьей помощью для сведения старых счётов охотников нашлось немало.

Переночевав у какого-то ручья, утром двинулись дальше. Есаула удивляла нетронутость природы вокруг, пусть и не знал он такого слова. Черкесы к своей земле относились с куда большим бережением, чем казаки к своей. Редко где можно было заметить присутствие человека. Особенно восхитило Самохвалова большое количество высоких деревьев. На донской земле уже давно было проблемой найти такое для строительства струга.

Вконец истрепав одеваемые в поход лохмотья, станица вышла на знакомый след казацкого табора. Сотни телег, тысячи коней оставили на горской земле широкий и глубокий шрам. Опытным воинам не надо было слезать с седла, чтоб определить срок прохождения табора – вчерашний день. Уже не таясь, двинули по этому следу. Есаул заметил, как морщится проводник, глядя на широкую полосу выбитой колёсами и копытами земли. Поинтересовался: почему? И узнал, что в горах такой след – великое преступление. Пойдут дожди, и на его месте может образоваться промоина, а потом и овраг.

– Нельзя так землю ранить! Бог за это накажет!

Самохвалов не нашёл что возразить. Привычный для казаков способ передвижения здесь выглядел… неправильно.

«А ведь, если хотим на этих землях селиться, придётся и нам соблюдать многие черкесские правила, переучиваться. Нельзя, оказывается, вести себя в горах, как в степях… Вот не было печали – так черти накачали!»

Продолжить размышления и сообразить, что казаки и в степи жили… не по-божески, не случайно там исчезли нужные им деревья, есаул не догадался.

По следу табора шли ходко. Вскоре наткнулись на трёх осёдланных, в кольчугах, кабардинских коней. Немного задержались отлавливая, не бросать же на дороге такое добро! Стоят такие лошади, да ещё в полном боевом облачении, очень дорого. Да и жалко животин, пропадут ведь в лесу. Немного погодя нашли и табор. Он остановился на месте недавно случившейся битвы.

Двумя днями ранее Юхим помахал рукой Афоне, охранявшему с вновь сформированным десятком южные ворота. Это для Аркадия он был новым знакомцем. Срачкороб знал его давно.

«Воистину беды приходят попарно. Мало того, что в неподходящий момент его болячка скрутила, так и большую часть своего десятка потерял. Как он вчера плакал, вспоминая своих погибших ребят. Мол, самые лучшие, самые хорошие они были. А по мне, если судить по выжившим, хлопы как хлопы. Его, впрочем, сразу видно, уважают и любят».

Попрощавшись с приятелем, Юхим лёг на телегу, наблюдая за парившим в небе орлом. Настроение у него было паршивым. Вчера они здорово наклюкались с Афоней, а похмеляться, выступая в поход, было нельзя. Да и обида на Аркадия настроения не улучшала.

Размолвка между друзьями произошла перед отплытием эскадры. Аркадий и присоединившийся к нему Иван потребовали, чтоб Срачкороб вернулся в Азов и начал делать корпуса для новых ракет, нефть для производства боеголовок должны были скоро привезти. Естественно, Юхим встал на дыбы.

«С какой стати я должен возвращаться в Азов? Сами, вон, в Тамань поплыли, штурмовать ещё один город, а меня к бабам? Сами пускай под бабью юбку прячутся!»

Ни в какой Азов Срачкороб возвращаться в одиночку и не подумал. Поругавшись с друзьями, перешёл из эскадры в табор, отправлявшийся на Тамань сушей.

«Отдохну, – решил Юхим, – по пути от всех переживаний поваляюсь на спине, глядя, как кружат в небесах орлы… полодырничаю. Сколько можно трудиться, будто хлоп у жадных панов? Хорошо, должно быть, парить в небесах! Летишь себе птицей, никто тебе не указ. И видно всё вокруг на десятки вёрст. Надо будет всё же Аркадия дожать, чтоб сделал… этот, как его… дель… дельтатаплан, чтоб ему вдоль и поперёк. Шёлком обеспечу, а вместо этого… бамбука, мать его, можно будет использовать вербу или липу. Пусть потяжелей игрушка выйдет, да мне хоть на короткое время подняться позволит. Раз он, гад ползучий, меня в старшину просовывает, пускай и платит за мои переживания. Не деньгами, мыслями дельными и помощью в их исполнении. Решено, прощу засранца, когда построит мне дуль… тьфу – дельтаплан!..»

Ну, долго ли вылежал бы на телеге Юхим, учитывая его характер, это ещё вопрос. Но валяться и бездельничать у него не было возможности. Воспринявшие как вражеское нашествие приход казаков в Черкесию её жители скучать пришельцам не давали. Проблемы для табора, пошедшего к Тамани, начались вскоре после выхода из ворот Темрюка. Не было никакой, даже плохонькой дороги между этими городами. Как и всякие нормальные горцы, черкесы берегли свою землю. У японцев, например, ездить на колёсном экипаже имел право только император. И то, делал он это очень редко и по традиционному, короткому маршруту. Здесь, в силу разобщённости, до таких изысков не дошли, но по возможности уродовать свою родину избегали. Поэтому казацкому авангарду местами пришлось прорубаться сквозь молодой лесок, чтоб могли проехать телеги. И борьба с природой не стала единственной их проблемой.

То и дело в них из леса летели меткие стрелы. Не решаясь сцепиться в прямом бою с таким количеством врагов, небольшие местные отряды использовали тактику партизанской борьбы. Они обстреливали табор или отделившийся от него казацкий отряд из луков и стремительно исчезали. Гоняться за врагами, знающими местность заведомо лучше, пришельцы не решались, обоснованно опасаясь засады на такую погоню. Пытались отстреливаться, но уорки стреляли из укрытий, а донцы и