Мой отец Иоахим фон Риббентроп. «Никогда против России!» - Рудольф Риббентроп

Гитлер достиг вожделенной и, в его представлении насущно необходимой, сильной позиции Германии в Центральной Европе, однако вразрез с первоначальной концепцией не путем соглашения с обеими западноевропейскими державами и не без войны, но предприняв — после долгих колебаний и в последний момент — внешнеполитическую «рокировку» фундаментальнейшего свойства и, соединившись, все еще не теряя надежды на достижение с Польшей мирного урегулирования с Советским Союзом, своим заклятым врагом, чтобы иметь свободный тыл для решения проблемы коридора.

«Континентальная шпага» — давнишнее обозначение союзной с Великобританией континентальной державы, поставлявшей сухопутные войска, с тем чтобы бороться в союзе с Англией против сильнейшей державы на европейском материке. Однажды в прошлом и Пруссия играла эту роль. Две нынешние «континентальные шпаги» Великобритании — или стоит Францию и Польшу назвать уже европейскими «шпагами» США? — были устранены. В отношении последней можно спокойно утверждать, что ею пожертвовали. Для немецкой стороны открывались теперь следующие варианты:

Наиболее очевидным, но и, без сомнения, самым трудным и рискованным вариантом являлось прямое нападение на Британские острова, то есть высадка. Планирование кампании осуществлялось под кодовым названием «Морской лев».

Вторым вариантом было изгнание англичан из Средиземноморья. Таким образом, перерезалась бы главная артерия Британской империи и в то же время обеспечивалась бы защита «мягкого подбрюшья» Европы.

Третья альтернатива состояла в «сплачивании» в Европе, возможно, политическом переустройстве[333] и организации вооружения с помощью расширенных возможностей на оккупированных территориях при одновременном ведении войны подводных лодок.

В качестве четвертого варианта должно быть упомянуто свержение Советского Союза, хотя, как мы увидим, поначалу о решении на этот счет не думали. Если Гитлер и в самом деле, как утверждается, приказал летом разработать план кампании против России, то это могло быть сделано из предосторожности, под впечатлением русской экспансии на Запад. Я уже указал, что оккупация Северной Буковины не отвечала германо-русским соглашениям. Кроме того, все генеральные штабы на свете, и это можно считать трюизмом, должны разрабатывать теоретические планы на все мыслимые случаи, не имея возможности оказывать тем самым какое-либо влияние на политику страны, тем более определять ее. Решающими являются соответствующие политические аспекты:

• Первым вариантом — операция «Морской лев», высадка на Британских островах — занялись сразу же после окончания кампании на Западе. Тут и аукнулось то, что дали уйти большей части британского экспедиционного корпуса в Дюнкерке. Однако непременной предпосылкой успеха операции «Морской лев» являлось достижение превосходства в воздухе над каналом. Этого добиться не удалось.

• Для второго варианта, изгнания англичан из Средиземноморья, важной предпосылкой было устранение Гибралтара.

• Третий вариант, наращивание немецкой позиции с одновременным ведением войны подводных лодок против Британских островов, без сомнения, дал бы США время для ускорения усилий по вооружению. Отсюда эта немецкая опция должна была бы быть дополнена поддержанием дружественных отношений с Советским Союзом. Однако начиная с определенной даты не позднее визита Молотова в Берлин в ноябре 1940 года Гитлер полагал, что именно на это он не может рассчитывать.

Гитлер — как мы знаем — в конце концов, после долгих колебаний, выбрал опцию нападения на Советский Союз, в его представлении, последнюю «континентальную шпагу» Великобритании, с тем чтобы раз и навсегда обезопасить свой тыл. В этом месте необходимо со всей определенностью констатировать, что данное решение было принято лишь тогда, когда выяснилось, что условие проведения операции «Морской лев», а именно превосходство в воздухе над Ла-Маншем, не может быть достигнуто и что предпосылка для решающего удара по Empire в Средиземноморье нереализуема. Ключевым здесь должен был бы явиться захват Гибралтара, осуществить его не представлялось возможным из-за отказа Франко объединиться для этой цели с рейхом.

Если объективно рассматривать ход Второй мировой войны с немецкой точки зрения, то неоднократно напрашивается вывод, что превентивная война против Советской России — «превентивный» следует понимать в самом широком смысле этого слова — явилась решительным поворотом к урону для Германии. В этой связи возникает вопрос, что побудило Гитлера сознательно развязать войну на два фронта. Разве не он обвинял кайзеровское правительство Германии в том, что оно не смогло избежать войны на два фронта в Первой мировой войне? Гитлер сам еще раз повторил это в своих последних диктовках[334]:

«Я неизменно придерживался мнения, что Германия ни в коем случае не должна воевать на два фронта, и никто не вправе сомневаться в том, что я больше, чем кто-либо другой, занимался изучением и обдумыванием опыта Наполеона в России».

Тем не менее, продолжает он, существовал целый ряд причин, делавших нападение на Россию неизбежным: советский шантаж, позарез необходимое сырье, идеологический контраст и советские приготовления к агрессии. Это звучит уж очень похоже на «оправдание».

Наиболее убедительно теории о мотивах важных решений поддерживаются, прежде всего, «фактами». Конечно, «факты» в отношении побудительных причин поддаются интерпретации. Необходимо поэтому проверить, согласуются ли они или противоречат уже выдвинутым теориям. Современная историческая наука предлагает красочный букет объяснений и мотивов решения Гитлера напасть на Советский Союз. Частично они противоречат друг другу. Моей задачей здесь не может явиться полный обзор состояния исследований по вопросу о мотивах Гитлера начать войну с Россией. Я кратко затрону популярные теории и изложу затем свою точку зрения, сложившуюся у меня, прежде всего, на основе личной информации из родительского дома, а также по имеющимся в распоряжении документам. Наконец, я кратко опишу мой опыт в качестве «заурядного офицерика» на «бескрайних просторах России».

Если мы отвлечемся от клеветнических тезисов пропаганды военного времени, которые, однако, вновь и вновь приводятся как раз немецкими «историками», таких, как упоение войной, жажда власти, мания величия и т. д., нам придется иметь дело со следующими возможными мотивами упреждающего удара Гитлера против Советского Союза, их мы должны проверить на убедительность.