Мечи и темная магия - Стивен Эриксон

— Но как же все это… — Голос Бронта сорвался, настолько громадным было благоговение, исходившее от этой чудовищной толпы.

А слаймеры все прибывали из-под земли неукротимым потоком, и все до единого замирали в безмолвном восхищении перед умирающим солнцем.

— …спасет мир? — шепотом договорил Бронт на ухо Рубу.

— Понятия не имею, — признался Руб.

Слаймеры сидели под винно-красным небом, чувствуя дуновение ветра, какого никогда не знали, глядя в карминный глаз солнца, который медленно закрывало веко черного горизонта. Их глаза сверкали неземными алмазами, их завораживала безумная догадка. Трепещущее оперение на слаймерах встало дыбом и непрерывно подрагивало.

Четверо товарищей осторожно отошли от этой завороженной толпы, вежливо и смущенно, как люди, которые покидают церковь до окончания службы. Они двинулись обратно, вниз по поросшей лишайниками равнине, пока вокруг неспешно сгущалась тьма.

— Господа, — сказал Руб, — нам с Бронтом надо на север. Не могу выразить, насколько я благодарен вам за проявленную твердость духа и за вашу помощь.

Кьюджел поправил мешок с кристаллами:

— Друзья! Не могу припомнить более поразительного и более прибыльного похода за всю мою жизнь. Однако простите мне назойливость и скажите, что же выиграли вы сами своим поступком. Ведь вы не взяли себе ни одного кристалла.

— Наша цель была, скажем так, альтруистической, — ответил Руб. — Каким-то непонятным нам самим способом мы спасли мир.

— Вы меня изумляете! — сказал Кьюджел. — Однако, наверное, не так уж сильно я удивлен, ведь разве я сам не заполучил средство для благого дела? Солнечные пушки библионитов станут сильнее, тщеславный и эгоистичный Гуйал падет, а библиониты, как только получат музейные тексты, сейчас же повсеместно распространят их, оказав миру немалую услугу.

— Если они действительно такие альтруисты, какими себя объявляют, — проворчал Жак.

— Ну что ж! — Кьюджел улыбнулся. — Кому дано увидеть будущее? — (Руб с Бронтом переглянулись.) — Мне хотелось бы закатить вам в Минионе пир, может быть, предложить вам попытать счастье в игре. Но при таком грузе мне придется поторопиться, в надежде что ночь скроет мой путь от посторонних глаз. Господа, какое счастье, какая честь повстречаться с вами!

И, провожаемый их наилучшими пожеланиями, Кьюджел растворился в темноте и поспешно зашагал в Минион.

Бронт повернулся к Жаку:

— Позволь сказать тебе, мой добрый господин, что ты заслужил все до последнего ликтора.

Таскальщик засмеялся:

— Дражайший Бронт, ты тоже мне понравился, ты отличный парень. Прощай.

Бронт залился румянцем, заметным даже в полутьме, однако же был весьма доволен словами таскальщика. Когда Жак пошел прочь, Бронт кашлянул несколько неуверенно:

— Высокочтимый Руб…

— Не стоит, великолепнейший Бронт. Ты же мой друг, а я — твой. И я сейчас и впредь буду дорожить нашей дружбой.

Бронт благодарно улыбнулся:

— Что ж, по рукам.

— По рукам.

Они повернули на север и на втором шаге оказались на террасе Кадастера, вокруг которой, со всех сторон до самого горизонта, маршировали величественные острые пики Сидерионских гор в снежных шапках, сияющих под золотыми лучами солнца.

Широко улыбаясь, Кадастер жестом пригласил их за стол, где уже стояли три кубка и кувшин с вином, а рядом лежали два пухлых кошеля с золотыми монетами.

— Руб! Бронт! Вы отлично потрудились! Вы превзошли мои самые смелые ожидания. Присаживайтесь, подкрепитесь с дороги!

— Значит, наша цель достигнута? — уточнил Руб.

— Конечно! Точнее, строго говоря, будет достигнута.

Они выпили, посидели молча, хотя путешественники то и дело вопросительно поглядывали на мага. Наконец Бронт не сдержался и спросил:

— Кадастер, можем мы узнать, как именно помогли…

— Как вы помогли спасти этот мир? Ну конечно же можете! Как глупо с моей стороны молчать об этом теперь, когда его будущее обеспечено! Теперь, когда вы обеспечили это будущее!

Дело в том, что слаймеры, понимаете ли, вскоре после вашего визита построят множество огромных зеркал, усиливающих действие кристаллов. И с помощью этой конструкции вернут солнцу его собственный, отраженный и при этом сильно сконцентрированный свет. Я избавлю вас от описания весьма занятных технических парадоксов — все там совершенно противоречит друг другу, — с какими они столкнутся в ходе работы, однако таким образом слаймеры заново зажгут солнце.

Руб заморгал:

— Они заново зажгут… солнце?

— Именно так! Еще по чарке, друзья мои?

СКОТТ ЛИНЧ

В книгохранилище

(перевод П. Скорняковой)

Скотт Линч родился в городе Сент-Пол, штат Миннесота. Он перепробовал много видов деятельности, был и посудомойщиком, и официантом, и веб-дизайнером, и внештатным корреспондентом, и офис-менеджером, прежде чем в 2006 году опубликовал свой первый роман «Ложь Лока Ламоры» («The Lies of Locke Lamora»). Это была первая часть семикнижной (как планировалось) серии о похождениях джентльмена-бастарда, вора и мошенника Лока Ламоры, волею судьбы призванного восстановить в разрушенном Терине монархию. Этот роман в 2007 году собрал урожай из премий: Джона Кэмпбелла, Уильяма Кроуфорда и журнала «Локус». Помимо писательской деятельности, Скотт Линч входит в состав добровольной пожарной дружины, аттестованной в Миннесоте и Висконсине. С женой Дженни проживает в Нью-Ричмонде, штат Висконсин.

Утром того дня, когда должен был проходить итоговый экзамен, Ласло Джазера, студент-чародей пятого курса Главного Хазарского университета, немало времени потратил, пытаясь натянуть на себя неудобный костюм из кожаной брони. Этой весной Ласло стал заложником своего стремительного роста, и броня, прежде сидевшая как влитая, теперь нестерпимо жала в плечах, несмотря на то что все ремни и застежки были заново отрегулированы. Что же касается защиты ниже пояса, то тут, как говорится, чем меньше слов, тем лучше. Проклятие, каким же он был идиотом, постоянно откладывая проверку своего обмундирования на потом. А теперь уже слишком поздно идти на склад.

— Все еще пытаешься влезть в него? — Казимир Врана, его сосед по комнате, вошел уже полностью одетым, и это можно было сказать не только об одежде — всем своим видом показывал, насколько легко и непринужденно он себя чувствует. По правде говоря, он провел гораздо меньше времени, сражаясь с ремнями и застежками на своей защитной броне, чем Ласло за пять лет их совместного обучения. Казимир обладал невероятной способностью превосходно держать себя в руках. Настоящий аристократ, внушающий повиновение и расположение одновременно, казалось, он никогда не терял присутствия духа, даже если бы стоял по пояс в огне. — Ты приводишь меня в замешательство, Ласло.