Я, робот - Айзек Азимов

Блэк смотрел на нее налившимися кровью глазами.

Сьюзен Кэлвин сказала:

— Дайте ему пять минут на размышление, генерал Кэллнер, и готовьте корабль к отправке.

Двое охранников вывели Блэка из комнаты.

Джералду Блэку было холодно. Руки и ноги его не слушались. Ему казалось, что он наблюдает за собой со стороны, из какого-то далекого и безопасного места, и видит, как он садится в корабль и готовится лететь на «Парсек».

Ему не верилось в реальность происходящего. Он опустил голову и сказал:

— Я согласен.

Но почему?

Он никогда не причислял себя к героям. Так почему же? Отчасти, конечно, потому, что ему пригрозили тюрьмой на Меркурии. Отчасти оттого, что страшно не хотелось выглядеть в глазах других трусом, а этот подспудный страх объясняет половину всех героических поступков.

Но главное было все-таки в другом.

На полпути к кораблю Блэка остановил Ронсон из Интерплэнетери Пресс. Блэк взглянул на его раскрасневшееся лицо и спросил:

— Что вам нужно?

Ронсон сбивчиво пробормотал:

— Послушайте! Когда вы вернетесь, я хочу получить эксклюзивное интервью. Цена — ваша… Сколько захотите…

Блэк с силой оттолкнул его, сбив с ног, и пошел дальше.

В команде корабля было двое. Оба молчали и старались на него не смотреть. Блэку было все равно. Они сами напуганы до смерти. Корабль приближался к «Парсеку» как котенок, который осторожно, бочком подкрадывается к первому увиденному им в жизни псу. На них ему было наплевать.

В мыслях его был только один человек. Озабоченное лицо генерала Кэллнера и нарочито решительное — Шлосса промелькнули перед ним лишь на мгновение и тут же исчезли. Он видел перед собой невозмутимое лицо Сьюзен Кэлвин. Ее холодное, непроницаемое лицо.

Он всматривался в темноту, уже поглотившую Гипербазу…

Сьюзен Кэлвин! Доктор Сьюзен Кэлвин! Робопсихолог Сьюзен Кэлвин! Женщина-робот!

Интересно, по каким Трем Законам живет она? Первый Закон: «Защищай робота всеми силами, будь предан ему всем сердцем и душой». Второй Закон: «Интересы “Ю. С. Роботс” священны, в той мере, в какой это не противоречит Первому Закону». Третий Закон: «Заботься о безопасности человека в той мере, в какой это не противоречит Первому и Второму Законам».

«Интересно, — остервенело думал он, — она когда-нибудь была молодой? Хоть какие-то чувства ей по-настоящему доступны?»

Боже! Как ему хотелось сорвать с ее лица эту бесстрастную ледяную маску!

И он это сделает!

«Клянусь звездами, сделаю», — думал он. Только бы выбраться из этой переделки, не сойдя с ума, — и он разделается с ней, с ее компанией и со всем подлым выводком роботов. Именно эта надежда, а не боязнь тюрьмы или жажда славы, вела его теперь. Именно она заставила почти забыть о страхе. Почти.

Один из пилотов, не глядя на него, пробормотал:

— Высаживайтесь здесь. До «Парсека» полмили.

— Разве вы не посадите корабль? — с горечью спросил Блэк.

— Это строго запрещено. От вибрации при посадке…

— А как же вибрация от моей посадки?

Пилот сказал:

— У меня приказ.

Блэк молча надел скафандр и подождал, когда откроют внутренний люк. Сумка с инструментами была прочно приварена к металлическим креплениям его скафандра справа.

Когда он вступил в люк, в наушниках шлема прошелестело:

— Удачи вам, доктор.

До него не сразу дошло, что это голос одного из пилотов. Им не терпелось поскорее выбраться из этого жуткого места, но их хватило хотя бы на то, чтобы попрощаться.

— Спасибо, — неловко, почти обиженно ответил Блэк.

И вот он вышел в открытый космос, медленно кувыркаясь, потому что, оттолкнувшись ногами от внешнего люка, он потерял равновесие.

Он видел перед собой «Парсек», а согнувшись и посмотрев назад, увидел между ног, как вырывается длинный хвост газа из боковых дюз корабля, взявшего обратный курс.

Он был один! Боже, совершенно один!

Доводилось ли кому-нибудь на свете испытывать такое одиночество?

Поймет ли он, с тоской подумалось ему, если… если что- нибудь случится? Осознает ли? Почувствует ли он, как рассудок его угасает, как меркнет и поглощается тьмой свет разума?

Или это произойдет мгновенно, как удар ножом?

В любом случае…

Он снова вспомнил шимпанзе, дрожащего, с бессмысленным ужасом в пустых глазах.

Астероид был теперь в двадцати футах от ног Блэка. Он равномерно плыл по космосу. За миллиарды лет ни одна песчинка не переместилась на Нем, если не считать вмешательства человека.

И в этом незыблемом покое какая-то песчинка вывела из строя чувствительное устройство на «Парсеке» или комочек грязи в смазочном масле остановил какую-то деталь.

Может быть, достаточно небольшой вибрации, малейшего толчка от соприкосновения двух масс, чтобы снова привести эту деталь в движение, заставить ее двигаться в заданном направлении, создать гиперполе, и оно гигантским распускающимся веером заполнит все пространство.

Приближаясь к Нему, Блэк согнул ноги для «мягкой посадки». От отвращения по телу пошли мурашки.

Он все ближе.

Вот сейчас… сейчас…

Все по-прежнему!

Только ощущение твердой поверхности, только неприятное нарастание давления: масса в двести пятьдесят фунтов (он сам и скафандр) даже в условиях невесомости полностью сохранила силу инерции.

Блэк медленно открыл глаза навстречу свету звезд. Солнце излучало холодный блеск, смягченный защитным экраном шлема. Сияние звезд тоже было приглушено, но их расположение оставалось знакомым. Видя солнце и привычные созвездия, он понял, что все еще находится в Солнечной системе. Видна была даже Гипербаза — маленький тусклый серп.

Он застыл, неожиданно услышав в наушниках голос. Это был Шлосс:

— Мы видим вас, доктор Блэк. Вы не одни!

Это фразерство чуть не рассмешило Блэка, но он лишь сказал, тихо и отчетливо:

— Замолчите. Вы меня отвлекаете.

Пауза. И снова голос Шлосса, уже вкрадчивей:

— Если хотите, сообщайте, как идут дела, возможно, это ослабит напряжение.

— Информацию вы получите после моего возвращения. Не раньше, — ожесточенно сказал Блэк и с тем же чувством нащупал покрытыми металлом пальцами приборный щиток на груди и отключил радио. Пусть говорят — в пустоту. У него свои планы. Если он сохранит рассудок, хозяином положения станет он.

С необычной осторожностью Блэк встал на ноги, на Него. Его слегка покачивало: в почти полной невесомости непроизвольные движения мышц постоянно выводили его из равновесия, тянули то в одну сторону, то в другую. На Гипербазе было искусственное гравитационное поле, оно придавало телу устойчивость. Оказывается, он способен настолько отвлечься от ситуации, чтобы вспомнить об этом и оценить. Солнце скрылось за скалой. Расположение звезд заметно изменилось: астероид совершал полный оборот вокруг своей оси за час.