Холодное лето 79-го - Сергио Петров

будет некому. Ты пока, Гарри, рисуй схему, а я займусь приведением в чувство Малфоя и приберу лишние следы.

***

Драко Малфой

Каждая новая попытка доказать самому себе, что он достойный представитель рода Малфой заканчивалась позорным провалом, то что в этот раз он влип вместе с Забини и ещё одной девчонки с Когтеврана ничего по сути не меняло: это была его цель, его неудача, в попытке превозмочь. Каждый раз он вынужден был повышать ставки и каждый раз он проигрывал самому себе и обстоятельствам: сделав упор на магию он проиграл Поттеру с его тёмным патронусом, по оценкам его обошла заучка Грейнджер, по силе воли он проиграл какому-то духу, что завладел Забини, даже его внешность и популярность среди противоположного пола не позволила ему первому сорвать свой поцелуй с поклонницы, так как тот же Забини был явно в более чем тесных отношениях этой Лизой, а сам Малфой, думавший подкатить к Патил с определёнными намёками и потискать её в углу, безнадёжно опоздал. Он нигде не был первым, нигде кроме квиддича и это была единственная дисциплина в Хогвартсе в которой его отец имел большее отношение к успеху команды Слизерина, чем он сам. Вечно на вторых ролях, неудачник, жалкое ничтожество, как нашёптывал ему его внутренний демон, Драко Малфой попытался заняться физическими упражнениями, но несмотря на усилия его телосложение не слишком способствовало заметному росту мышечной массы и очень скоро он внезапно проиграл силовое противостояние Невиллу, который очень сильно изменился за лето.

После занятий к нему прилетел его филин с письмом от отца и за общими фразами Драко легко прочитал, что постоянно присутствующий на вторых ролях наследник — это не то, что он бы хотел увидеть от своего сына. Вложенную колдографию магла с пометкой на обратной стороне он передал Поттеру и отправился на вечернюю пробежку, которая хоть и не приносит какого-либо преимущества перед остальными конкурентами, но стала уже привычкой и позволяла разгрузить голову от лишних мыслей — в ближайшие выходные ему предстоит первая попытка взять под контроль дракона, и он должен быть в полном душевном спокойствии.

***

Три дня спустя после неприятной истории с Забини Драко отправился со своим отцом в подготовленное для предстоящего дела место. Тёмный ритуал привязки заключался в обмене кровью между драконом и магом, в процессе этого обмена происходило взаимно усиление участников, и они могли установить между собой обоюдный договор, подвид магического контракта, который связывал их ещё больше и давал магу определённую власть над драконом.

По началу всё шло, как и было задумано, но в ответственный момент, когда души мага и дракона стали обретать связь, последний пришёл в неистовство начал атаковать всё подряд, а так как ближе всего к нему был Драко, то ему и досталось больше всего. Дракона тут же попытались вырубить, но заклинания сна слетали с него из-за его возросшей силы и тогда обезумевшего дракона умертвили. Всего этого Драко Малфой и его отец Люциус уже не видели, так как глава рода Малфой выдернул сына из-под атаки зверя и немедленно трансфигурировался вместе с ним в поместье.

***

Уилтшир, Малфой манор.

Две недели спустя

Когда здоровью наследника перестала угрожать опасность и основные следы повреждений были убраны Люциус вызвал декана Слизерина, чтобы тот попытался прочитать воспоминания сына, так как он до сих пор, так и не пришёл в сознание, и выяснить, что же там произошло между драконом и Драко и почему тот внезапно напал на его единственного сына.

Мастер легилименции Северус Снейп сразу предупредил своего соратника по заговору, чтобы тот особо не расчитывал на успех, так как чтение мыслей это искуство именно чтения мыслей, а если маг находится без сознания, то у него собственно никаких мыслей нет, а есть, в лучшем случае, только сновидения.

— Если я почувствую, что он зациклен на том дне и переживает нападение раз за разом, как кошмарный сон, то я сразу же разрываю всякую связь — у меня нет никакого желания становиться овощем возле кровати твоего сына, Лициус.

— Я понимаю, подготовка к турниру Трёх волшебников, и твоя внезапная отключка в моём маноре привлечёт слишком большое внимание.

— Хорошо, тогда я приступаю. — Северус палочку из рукава своей мантии, сел на стул возле кровати достал и направил её на лоб неподвижно лежащего Драко, всё ещё перевязанного бинтами.

Легилименс!

***

Несколько часов спустя Северус Снейп прервал сеанс магического воздействия и обессилено откинулся на стуле.

— Ну?! — Изнывающий от нетерпения Малфой старший вёл себя совсем не по-аристократически, но в его положении это можно было понять.

— Он не знает, Люциус. После того, как их души соприкоснулись дракон впал в ярость и порвал ту связь что они установили.

— Ему помешали? Дракон был заколдован или отравлен? Что?

— Сам Драко не знает, но я бродил по остаткам его сознания и могу сказать, что тот эпизод с нападением Забини непрошёл для него бесследно. Как мне кажется именно этот флер тёмной магии и вызвал реакцию.

— Подожди…что ты хочешь сказать про остатки сознания? Как это понимать?

— Оно разрушено, Люциус, именно поэтому он и не приходит в себя, не чему приходить. Такое я встречал у некоторых пациентов в Мунго и это очень напоминает последствия разрыва или нарушения магического контракта. Нам нужно поподробнее выяснить у Поттера что тогда случилось.

***

— Нет, я могу гарантированно утверждать, что это не влияние магии того призрака, он не успел.

— Последствие ритуала сокрытия следов могло бы повлиять, только в том случае, если бы он сам его проводил, чего как я понимаю небыло — эту версию следует отбросить, можешь мне поверить, Люциус, я сам его проводил и знаю о чём говорю.

— Хм… Мне кажется я знаю в чём дело. Когда дух, управлявший Забини подловил Драко, то он почувствовал с ним некое сродство…

— У нас нет в роду негров. — Люциус Малфой гневно стукнол тростью об пол и яростно посмотрел на сидящих перед ним Поттера и Снейпа.

— Не как с родственником, сэр, а как с духом. Тот призрак, что Дамблдор поставил сторожить проход в тайную комнату. Драко никогда не говорил ничего по этому поводу, а я не настаивал, но мне кажется Драко был частично одержим и возможно сам не замечал за собой изменений