Беспощадная истина - Майк Тайсон

В конце января телепрограмма Hard Copy выпустила специальную одночасовую передачу под названием «Обоснованные сомнения», которая была посвящена моему делу. Когда Дезире ранее выступала на телепередаче «20/20», она заявила Барбаре Уолтерс, что сняла бы обвинения против меня, если бы только я извинился перед ней. И Дершовиц ухватился за это.

– Можете ли вы представить, чтобы кто-либо заявил, что готов принять извинения за то, что был изнасилован? – спросил он.

15 февраля Апелляционный суд штата Индиана выслушал доводы в связи с моей апелляцией. До слушания дела судьи, наконец-то, обнародовали соглашение с адвокатом Дезире по гражданским делам. У Дершовица было четыре основных спорных вопроса, подлежащие разрешению суда, которые, по его мнению, могли служить основанием для отмены приговора: исключенные из процесса свидетели, которые видели, как мы с Дезире целовались и обнимались, исключение из процесса инструкции для жюри о «подразумеваемом согласии», обнародование записи разговора по 911 и соглашение с Герштайном для возбуждения против меня гражданского иска. Многие юристы, в том числе Марк Шоу, считали, что Гиффорд наделала достаточно ошибок, чтобы требовать новое разбирательство дела.

После заслушивания доводов в связи с моей апелляцией разразилась еще одна сенсация, которая касалась утверждений Дезире относительно изнасилования. Уэйн Уокер, школьный друг Дезире, заявил, что Дезире сказала своему отцу, что он, Уэйн, изнасиловал ее, а затем сказала Уэйну, что она сделала это, «чтобы прикрыть себя… иначе я была бы в большой беде». Уокер сообщил радиопрограмме ESPN Radio, что, когда он услышал, как Дезире обвиняет меня в изнасиловании, «первое, что пришло мне в голову, было: «Она снова занялась этим»».

Позднее в том же месяце газета New York Post сообщила, что в октябре 1989 года Мэри Вашингтон добилась ареста Дональда и выдвижения против него обвинения в нападении на Дезире и ее избиении. Дезире сообщила полиции: «Отец ударил меня и толкнул под раковину… Он швырял меня о стены и на пол. Я освободилась и потянулась за ножом, чтобы защитить себя».

Что могло заставить отца напасть на Дезире? Давая показания по моему делу, ее мать утверждала, что ее муж «сорвался с цепи», когда Дезире сказала ему, что лишилась девственности. Ее мать была настолько обеспокоена этим, что она организовала для Дезире «психотерапию в связи с тяжелой депрессией и угрозой самоубийства».

Таким образом, мать Дезире подтвердила, что Дезире потеряла девственность в октябре 1989 года, именно тогда, когда ее друг Уэйн сказал, что они занимались сексом и она ложно обвинила его в изнасиловании. В ответ на скорректированную кассационную жалобу моего адвоката Дезире, конечно же, сделала письменное заявление под присягой, что она никогда не занималась сексом с этим мальчиком:

– Я категорически и безоговорочно отрицаю, что Уэйн и я когда-либо вступали в половой контакт с проникновением. Я также категорически и безоговорочно отрицаю, что я когда-либо обвиняла Уэйна в изнасиловании меня.

Была только одна проблема. Дершович нашел еще одного мальчика, Марка Колвина, друга Дезире, который заявил, что то, в чем поклялась Дезире, было ложью:

– Мне очень не хотелось выступать с этой информацией, потому что я по-прежнему считаю Дезире Вашингтон своим другом. В конце 1989 года она позвонила мне по телефону и призналась, что у нее был половой контакт с Уэйном Уокер… Она также сказала, что после того, как это случилось, она пошла в туалет и плакала там.

Ох, как можно все запутать! Перемотаем с этого момента события на два года вперед. Остается только удивляться, что сказал и что сделал отец Дезире, когда она сказала ему, что имела секс со мной. Очевидно, в данном случае перед нами не самая крепкая семья.

С Дершовицем, который взялся за мое дело, я чувствовал себя довольно уверенно в отношении своих апелляций. Поэтому я был ошеломлен, когда 7 августа проиграл апелляцию в Апелляционном суде штата Индиана. Два «за», один «против» – двоим судьям показалось, что Гиффорд не допустила злоупотребления при принятии решения об отказе в выступлении на суде моих самых важных свидетелей. Один судья занял мою сторону. Судья Патрик Салливан писал: «Пересматривая записи всего дела, я прихожу к неизбежному выводу, что в отношении него (Тайсона) не было требуемой объективности, которая имеет огромное значение для системы уголовного судопроизводства». Другими словами, этого ниггера нае… ли. Я окончательно утратил всякое доверие к нашей системе, которое у меня еще оставалось. Как всегда, это был просто грязный бизнес. Поэтому я ничуть не удивился, когда спустя шесть недель Верховный суд штата Индиана отказался даже рассматривать мою апелляцию.

Взгляните, почему они так поступили. Для рассмотрения моего дела необходимо было большинство хотя бы в один голос: трое «за», двое «против». И я бы получил этот голос, если бы не ситуация с судьей Рэндаллом Шепардом, либеральным членом суда, который был исключен из дела из-за конфликта интересов. Судья ходил на 20-ю встречу выпускников Йельской юридической школы, и Дершовиц столкнулся там с его женой, когда она возвращалась из дамской комнаты.

Чуть позже судья Шепард писал:

«Как она сообщила, она рассказала Дершовицу, что видела, как он спорил в Апелляционном суде штата Индиана по поводу запроса о возможности залога, и высказала мнение, что по мере продвижения своей апелляции ему следует привыкать к тому, как в штате Индиана относятся к таким вещам… Я согласен,… что этот разговор был неуместен. Моя жена не юрист, и она не в полной мере оценивает причины, по которым такие разговоры считаются предосудительными… Она очень сожалеет, что завязала эту беседу, и находится в этой связи в замешательстве. Мое собственное решение не раскрывать причины отзыва моих полномочий было продиктовано желанием защитить свою жену от чувства неловкости, которое она могла бы испытывать в связи с публичным раскрытием информации и дискуссией по поводу ее поведения».

Похоже, жена Шепарда дала Дершовицу некоторые советы по поводу того, как выиграть мою апелляцию. Но судья не хотел, чтобы возникло впечатление, что его голос был навязан мнением жены. Чтобы спасти ее репутацию, он пожертвовал моей черной задницей. Результат окончательного голосования без Шепарда – 2:2, и этого было достаточно, чтобы отказать мне.

Теперь я уже не надеялся выбраться из тюрьмы. У меня ушло около тринадцати месяцев на то, чтобы понять, как мне правильно отбывать срок. Весь мой первый год был адом, к моему сроку добавились месяцы. Я был подозрителен ко всем. Меня посадили в камеру с парнем по имени Эрл, который был типичным заключенным. Он был осужден на тридцать лет за продажу наркотиков, что означало, что он должен был отсидеть, по крайней мере, пятнадцать. Администрация полагала, что это для меня самый подходящий наставник, который убережет меня от различных неприятностей.