Гаран вечный: Кристалл с грифоном. Год единорога. Гаран вечный - Андрэ Нортон

Херрел потребовал от Всадников, чтобы они мне помогли. Хирон, дай мне смерть! Никакого ответа. Мои мысли искали Хирона. Херрел мог дать мне смерть, что означало жизнь. Я ползла назад, к Вратам, с трудом волоча за собой безжизненное тело Джиллан.

— Херрел…

Я услышала слабый ответ. Я поползла дальше, и, наконец, добралась до Врат. Тень всё ещё охраняла Врата, ее окружили другие тени, те, которых я боялась в том пепельно-сером лесу. Гнев наполнил меня, я не знала, проснется ли во мне пылающий факел моих сил, когда я устремилась к этим теням, но они отступили и побежали назад.

Я вернулась назад, к Вратам, и зеленые глаза встретили меня.

— Ты… не она…

— Я — другая Джиллан, — начала я.

Тень вздрогнула.

— Где она?

— Там… — Я указала на тело, которое вытащила из света.

Он покачнулся, его призрачная фигура изменилась, теперь он стал мужчиной, который опустился на колени так же, как я опустилась на четвереньки.

— Она мертва, — прошептал он.

— Послушай меня, Херрел! Сделай что-нибудь с Джиллан, в которой я нахожусь, убей ее для меня в этом мире. Ведь если я буду убита в теле другой Джиллан — я снова оживу, но уже в своём теле.

Я не была уверена, что он понял меня или даже услышал, и стояла возле тела мертвой Джиллан. Но он глянул на меня, и глаза его яростно блеснули. Он больше не был кошкой, он был призрачным человеком с мечом, он был тенью, и он ударил.

Боль пронзила меня, боль, разорвавшая меня надвое.

Кругом растекался золотистый свет, и в этом свете я должна была найти мою Джиллан. И я нашла ее! Я лежала на холодном камне, потом стала приподниматься. Я видела перед собой белое тело, которое медленно исчезало, словно таяло в тумане. Их Джиллан — фальшивая Джиллан! А я снова существовала и стала полноценной! Я больше не чувствовала себя опустошенной, я, наконец, чувствовала, как мои руки касались моего настоящего тела.

— Херрел! — Я огляделась. Тень, чей меч освободил меня, исчезла.

— Херрел! — Эхо моего крика отдавалось в ушах, но ответа не последовало. Неужели мне теперь придётся искать Херрела, как он до этого искал мое другое «я»?

Передо мной появилась тень лошади.

— Идем… — Это был властный призыв, но я не повиновалась ему.

— Херрел? — Я вложила в ответ одновременно вопрос и отказ.

Жеребец нетерпеливо встряхнул головой.

— Где он?

— Он убежал от того, что сделал здесь.

— Но он освободил меня!

— Для него Джиллан погибла от его рук.

— Нет! — Мне стало всё ясно, и я не могла поверить, что Херрел не смог понять правды.

— Ну, а теперь, идем. Мы не можем держать дверь между мирами открытой так долго.

— А Херрел?

Жеребец, который был Хироном, снова вздернул голову.

— Он сам решил прийти сюда, хотя и знал об опасности. Он сам определил свою судьбу.

— Нет, нет и нет! Херрел должен идти с нами.

— Тогда ты тоже останешься здесь, колдунья…

— Вы же поклялись помочь нам…

— Все клятвы выполнены. Теперь твоя целостность восстановлена, в чем Херрел помог тебе. Но даже наши объединенные силы не могут держать Врата открытыми так долго. Иди назад, к жизни, или в ничто, меж временем и пространством.

Он поставил передо мной выбор. Я не была связана клятвой, но знала, что если рядом со мной не будет Херрела, я не смогу сделать ни шага назад, к жизни.

Я взглянула на призрачного Хирона.

— Продержи Врата открытыми столько, сколько сможешь. Может быть, я найду еще что-то — часть Джиллан или часть ее жизни, о которой я не знала раньше.

Призрачный жеребец стоял неподвижно, и золотистые глаза — его единственное живое место — серьезно смотрели на меня.

— Ты выбрала, колдунья, — тень Хирона покачнулась и исчезла.

А теперь я должна была спросить у себя самой, чем был для меня Херрел. Я вспоминала о нашей первой встрече в свадебном ритуале, когда он подошел ко мне через туман, потому что я подобрала его накидку. Он был выше меня, стройным, с гладким лицом юноши и глазами, старыми, как горы Верхнего Халлака. Это был первый Херрел, которого я знала. Потом была дикая кошка, лежавшая на освещенной лунным светом кровати и проснувшаяся, учуяв опасность, когда нас спугнуло злое колдовство. Это был второй Херрел. Потом снова была кошка, бившаяся с врагами из Ализона и после боя вернувшаяся в человеческий образ, чтобы защитить меня от гнева Всадников-Оборотней. Был Херрел, который ухаживал за мной и которого я оттолкнула от себя, и Херрел, который, как чудовище, напал на меня и ранил мою руку. Херрел, который заботился о моей ране и засыпал меня целебными листьями. Херрел, который ехал со мной по лесной долине и вечером ждал восхода луны, рассказывая мне о своей стране и своем одиночестве.

Кем же все-таки был Херрел? Он был частью меня, и без него все мои дни будут пусты, как были пусты дни без другой Джиллан.

Я напрягла все свои силы, чтобы найти Херрела. И я почувствовала, что меня куда-то тянет. Я полностью сосредоточилась на этом чувстве и воспользовалась им, как проводником. Но оно повело меня не обратно в пепельно-серый лес, а в холмистую местность.

Не знаю, как долго я шла, пока, наконец, не увидела вдали туманную фигуру.

— Херрел!

Туманная фигура остановилась. Я мысленно окликнула его, потом снова и снова звала его, и он подошел ко мне!

— Кто ты? — с трудом спросил он. — Кто ты? — Рука его шевельнулась и начертила в воздухе символ.

Вспыхнул голубой огонь, такой яркий, что ослепил меня, и я вскрикнула:

— Я Джиллан! В самом деле, Херрел, я — Джиллан!

Глава 17

Лицо его оставалось туманным, но глаза пристально вглядывались в меня.

— Я убил Джиллан…

— Ты соединил нас! — Я подбежала к нему. — Другая Джиллан должна была умереть, чтобы мы снова стали одним целым, и это произошло при помощи твоего меча!

— Джиллан… Но что ты тогда делаешь здесь? Врата?.. — Он выпрямился. — Они tie могут держать Врата открытыми так долго…

— Это же мне сказал и Хирон, — без раздумий ответила я. Он снова взглянул на меня своими зелеными глазами.

— Хирон?.. Он сказал тебе это! Но почему тогда ты не ушла?

— Мне вернуться? Ты хочешь бросить меня?

Его туманное лицо ничего не выражало, и в зеленых глазах тоже ничего нельзя было прочесть. Может быть, его путь не был моим? Между нами воцарилось молчание, потом я отважилась нарушить его:

— Если эта дверь закроется, нет ли другой, которую мы сможем открыть? — Нет, я не ждала, что он сможет ответить мне на вопрос, я только надеялась, что мне удастся отвлечь его от мыслей.