Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Разумеется, до такого не дойдет. Они выступили против бумажных червей Администратума и гвардейцев, которые отступят, как только полностью осознают, против кого собираются воевать. Но на всякий случай стоило приготовиться к обороне — и сделать это на совесть.

Отряд Гивриллиана охранял подступы к бункеру, теперь он стал командным подразделением Сарпедона, когда командор передвигался с одного конца форта на другой. За последние несколько часов библиарий проконтролировал подготовку к бою оборонных установок с солнечной и орбитальной сторон, изучил обстановку на магнитно-левитационном терминале, где Теллос расквартировал мобильный наступательный батальон, в задачу которого входила немедленная реакция на любые попытки высадки противника.

До этого не дойдет. Но лучше быть уверенным.

— Я всегда знал, что Он пошлет своих избранников спасти нас, завершить Его план, — захлебывался от восторга Изер. — Никогда не думал, что увижу такое при жизни, но сны мои сошли в реальность и стали явью.

— Сколько вас?

— Где-то четыре дюжины. Мы строим дома по темным углам станции и собираемся здесь на службы.

— Сбежавшие заключенные?

— По большей части. И один или двое — из людей Ван Скорвольда, уставших от постоянного труда в юдоли скверны.

— А, скверны. Хорошо, что ты и я видим ее в этом месте. Мои люди должны укрепить станцию, и нам нужен кто-то, знающий все системы обороны, которые мы можем пропустить. Если хочешь послужить своему Императору, то должен рассказать нам все, что знаешь о звездном форте.

Изер улыбнулся:

— Вы — избранные Архитектора, лорд Сарпедон. Я видел вас, когда Он посылал видения в мой разум. Любую вашу просьбу я постараюсь исполнить беспрекословно.

Видения. Обычно разговоры о видениях опасны. Сарпедон уже видел последствия телепатического дара, когда тот становился достоянием слабой воли или откровенного зла. Он видел, как радуги зеленых молний пронзают вершины гор Адского Лезвия, слышал невнятные крики безумцев городских трущоб, знал, что видения постоянно посещают вероломных ведьм. Такие люди всегда говорили, что голоса и сны посланы им исключительно Богом.

Но Изер казался совсем другим. Брошенный в темноту этого проклятого места, он ответил судьбе, вцепившись в веру, и та одарила его аурой святости. Может, годы, проведенные здесь, стоили ему слишком больших жертв, а может, он действительно получил благословение света Императора. Сейчас Сарпедон радовался, что заполучил хотя бы одного союзника.

— Я спрошу совета у своей паствы. Мы сможем заново подключить некоторые из куполов слежения и снова ввести в строй боевых сервиторов. Скорее всего мы придумаем что-нибудь еще, в любом случае я тутже дам вам знать, лорд Сарпедон.

— Хорошо. Люди сержанта Ворца пойдут с вами.

Изер кивнул и улыбнулся, заторопившись обратно к своим прихожанам. Создавалось впечатление, будто он действительно всегда ждал Испивающих Души и теперь искренне радовался возможности наконец выполнить свою задачу. Сарпедон на секунду задумался, что случится с этим человеком, когда космодесантники получат Копье Души и улетят со станции. Скорее всего его ждет судьба, которой он всеми силами пытался избежать, — промывка мозгов, а затем переработка в сервитора. Совесть? Возможно. Но он всего лишь человек, а правила категорически запрещали брать на корабль Испивающих Души любое существо, не являющееся членом Ордена, поэтому с ними он улететь не мог.

Неожиданно библиария озарило.

— Изер! — крикнул он. — Ты был заключенным. За что тебя посадили?

— Я был вором, — ответил священник.

— А теперь?

— Я то, что пожелает создать из меня Архитектор Судеб.

Кораблю 674-ХU8 Адептус Механикус было уже больше тысячи лет. Каждую сотню лет с точностью до дня он проходил полную реконструкцию в доках Коден Тертиуса, в него встраивали последнюю заново открытую и переоборудованную археотехнику, улучшали показатели духа машины. Боевую силу звездолета поддерживали цехи техногвардейцев, осадных инженеров и других, еще более необычных солдат, которые нуждались в постоянном улучшении и замене износившихся деталей, для того чтобы действовать соответственно своему полному потенциалу.

Уже долгое время эта работа шла под руководством архимагоса Хоботова, которому недавно исполнилось триста лет.

Он верил в верховенство машины, считал ее краеугольным камнем человеческой цивилизации. Техника эффективна и неутомима, она обладает холодной, аналитической и всегда преданной индивидуальностью, которой Хоботов и сам бы гордился. Ее преданность обретению потерянного шедевра знания Омниссии вполне сравнима с его, и именно машины ежедневно подавали людям пример микрокосма человеческого совершенства.

Кроме подразделений техногвардейцев, 674-ХU8 был полностью укомплектован командами сервиторов и техножрецов, чье трудолюбие и одержимость знаниями соответствовали стандартам архимагоса. Здесь царствовали имплантаты и высокоэффективные протезы, со всей команды едва ли удалось бы наскрести плоти, чтобы составить хотя бы одного полностью естественного человека. Хоботов и сам уже давно забыл, сколько в нем органики, а сколько — синтетики, хотя и был рад этому, ибо так исчезало еще одно препятствие на пути к шедевру Омниссии. В массивных криптомеханических внутренностях корабля, в коридорах сверкающего стекла, где царил дух древних машин, среди орудийных рельсов отката и рукавов сенсориума перестраивалась карта человеческого знания. Между магами и сервиторами, суровой личностью самого Хоботова и темной пульсацией духа корабля плелась паутина информации, которая будет расти и зреть, пока однажды Омниссия не увидит в ней часть себя самого. Как только будет достигнута некая критическая точка знаний, их совокупность позволит раскрыть любой секрет Галактики, ничего не бояться и раздвинуть решетку тюрьмы реальной Вселенной. Однажды, когда корабль, его команда и информация станут единым целым, в этом далеком будущем все утерянное в извращениях Темных Веков Технологии вернется…

Но сейчас корабль еще слишком молод. Тысячи лет недостаточно для такой задачи. А архимагос всегда занят, так занят. Иногда цель казалась такой далекой, что о ней даже не приходилось фантазировать.

Вот так говорит в техножреце слабость человека.

Хоботов взглянул на огромный строй массивных поршней, пребывающих в уравновешенном состоянии, но готовых в любой момент вырвать кусок из днища корабля и отправить его истекать воздухом и смазкой в открытый космос. Архимагосу было физически больно наносить такую рану кораблю, частью которого являлся он сам, но Хоботов знал, что это только к лучшему. Дух машины согласился с ним, пылко громыхнув гидравлическими поршнями и пробивными разрядами.

Вокруг стояло всего лишь несколько сервиторов, так как атмосфера, близкая к вакууму, разрушала их ткани, поэтому положенные ритуалы пришлось исполнять техножрецам и более высоким по положению магистрам. Разумеется, это была не столь утонченная операция, как при запуске священного телепортера, но и такая работа требовала точности, четкости и аккуратности. Некоторые из присутствующих навевали страх своими темными согбенными или нечеловечески изогнутыми фигурами, закутанными в плащи. Другие, напротив, вызывали улыбку, яркие и сияющие, с молодыми человеческими телами, украшенными декоративными протезами из стекла и хрома.

Не следует думать, что Хоботов был бесчувственным, полностью избавившимся от человеческих инстинктов. Он хорошо понимал обыкновенных людей. Как дети и животные, они легко сердились и постоянно искали удобств, нуждались в поощрении, чтобы совершать логические поступки, а иногда и в страхе.

Говорили, будто космодесантникам неведом страх, но они все равно оставались людьми. Хоботов знал столько, что не сомневался в своих способностях просчитать их действия и разрешить ситуацию, которую те создали своим невыносимым упрямством. Все просто. Надо не дать им другого выхода, надо заставить их уступить. Они считали себя элитой Империума, следовательно, логика подсказывала, что их надо поставить перед такой ситуацией, в которой у них останется только один вариант действий, но при этом не дать повода и возможности применить силу против собственных союзников.

Архимагос мог спокойно все бросить, вернуться на Коден Тертиус и приступить к изучению Копья Души, оставив Хлура разрешать конфликт. Но тогда механикусы будут выглядеть в глазах Испивающих Души трусами, а в глазах Администратума — безмозглыми головорезами. Сами по себе эти понятия не имели смысла, но Хоботов понимал, что они очень важны для других имперских властей. Он не был политиком, но человеческие мысли так легко просчитать. Если ему удастся вынудить космодесантников отступить, то они начнут уважать Адептус Механикус, станут считать их храбрыми и сильными. Администратум с радостью встретит возможность новых альянсов. Но в конце концов такой результат будет выгоден прежде всего самим Адептус Механикус. Методы, которыми приходилось действовать, сейчас казались ему невыносимо инфантильными, но Хоботов еще раз напомнил себе, что, прежде чем вступить на тропу познания Бога-Машины, он и сам старался соблюсти лицо и часто думал о политической выгоде.