Отпусти - это всего лишь слово - Сан Тери

Не знаю, что на меня нашло. Всё помутилось. 

- САНЯ - просипел я и судорожно всхлипнул - Саня вытащи меня отсюда.

- НИК, ГДЕ ТЫ? НИК!!! 

Я никогда не слышал, что бы Саня так орал. 

- Вольх, я у него. 

- Ты знаешь адрес? 

- Да... - Я продиктовал начиная судорожно включать сображалку. - Саня вызови милицию, пожалуйста - кажется я заплакал, но телефон уже сдох.

   Сначала в дверь звонили. Просто звонили, настойчиво и долго. Меня привело в чувство именно это. Звонки. Звонки. Звонки.

А потом глухие удары и раздался треск. Как в кино. Удар ноги и дверь вышибают из коробки вместе с косяком. Какой же силой надо обладать, что бы сломать двойную дверь? Комната в которой я находился располагалась как раз напротив коридора, и я мог видеть, как это происходит. Сам процесс не мог, но когда во все стороны полетели щепки, а затем просто внутрь начали с грохотом валиться двери. 

Саня не вызвал милицию. Хотя наверное стоило вызвать. Они ввалились впятером, решив что справятся сами. Мрачные такие, страшные, с кастетами на руках. 

И мне стало так хорошо бля. Как будто это не Саня изуродовал мою жизнь. 

И я блядь, как персонаж Алисы, выдохнул бля. 

- Ребята, как хорошо, что вы пришли.

И начал смеяться, потому что это было смешно. Осталось только добавить, Они пытали меня Алиса, но я им ничего не сказал. В роли Алисы, Сан кстати мог бы смотреться весьма неплохо. Я ему это даже сообщил.

На тот момент я был слишком обдолбан, что бы оценить чётко что происходило дальше. Моего просветлённого сознания хватило буквально на телефонный звонок Сани. А потом просто фрагменты. Страшные белые лица, лицо Зидана искажённое содроганием, ужасом, жалостью, брезгливостью. Ну да, в моё очко растраханное ведро могло запросто войти я так подозреваю. Чудовищный, жуткий, идущий из недр человеческой души мат. Трясущийся Саня хрипло воет как по покойнику, а пересравшийся Родригес орёт срывающимся визгливым голосом.

   - Скорую бля. Вызовите скорую, кто нибудь.

   Он хватается за трубу. И я понимаю Что скорую не надо. Кажется я это успеваю ему сказать. Я не знаю, как меня сняли с этого дивана. Если честно я даже не помню как меня спасали. Что парни объяснили соседям, как удалось избежать приезда милиции, а точнее унести меня оттуда настолько оперативно, что когда милиция приехала на полу остались только лужи крови, а у гражданина Белова. Да уж такая вот у Вольха была фамилия, возникли проблемы гораздо более серьёзные чем насущная необходимость ежеминутного траха со мной. 

Я очнулся уже в больнице. В частной клинике. Окутанный капельницами как проводами, с маской на лице, как будто я там дуба двинуть собирался и меня пришлось откачивать. 

Саня спал лицом на моём одеяле, положив руки на подбородок. Не знаю, сколько я был в отключке, но точно могу сказать, что он никуда не уходил. Потом оказалось, что сценарий моего спасения был несколько иным, потому что в тот момент, когда меня выносили, из квартиры, по лестнице взлетал Вольх. 

А дальше было жутко. Но я этого не видел. Потом мне рассказал Зидан. Вольх быстро сообразив, чем всё обернулось ринулся вниз, но Саня не дал. Нагнав в прыжке вбил ногой лицом в стену. А дальше приказал уносить меня. Если бы Зидан не остался, Саня бы Вольха убил. Когда приехала милиция вся лестничная площадка была залита кровью. Саню повезли в отделение, Вольха в больницу. Саню выпустили под залог. Дальше за дело взялись адвокаты отца. Вопрос стоял на повестке серьёзный. Как быть и что с этим делать. Я мог реально посадить Вольха. Впрочем мы ещё вернёмся к этому. 

Когда я очнулся больной. Но живой. Саня плакал. Целовал, обнимал, плакал. Целовал руки. 

А мне на самом деле уже было всё равно. Я очень боялся, что Саня тоже будет меня насиловать. Ну теперь когда он меня спас... Для чего он меня спас правильно? Для того что бы пользоваться самому.

Я сказал, что если он ко мне прикоснётся, я себя убью.

   А в глазах Сани плескался шок, ужас, боль.

А мне было хорошо. Вот такая вот тварь я очевидно. Мне было хорошо от того, что ему больно, и если бы ещё рядом поставить Вольха, я бы наверное взял в тот момент паяльник раскалённый и по очереди бы запихал обоим им в задницу, слушал бы как они орут от боли и ужаса и наслаждался бы наверное каждым звуком. Хотя вру сам себе очевидно. Просто такое в тот момент было состояние. Он меня спас, вытащил из такого дерьма, что дальше казалось бы просто некуда, а я его ненавидел. Ненавидел за то, что он сделал со мной, ненавидел его, ненавидел Вольха. Но Вольха не было, и поэтому всю свою боль, я вымещал на Сане, потому что в какой то момент их образы у меня просто слились перед глазами, а я всё говорил и говорил. Плевался ядом, пытаясь сорвать с себя капельницу. 

Саня вылетел слепо натыкаясь на дверь, закрыв лицо. От стыда наверное. А я ему в спину орал про паяльник. И ржал как полный уёбок и дебил. Даже пытался швырнуть в него чем нибудь. Так бы и ржал, если бы не Сергей Александрович. Мужик вошёл в палату когда Саня вылетал и видимо увидел он Санино выражение, потому что подошёл и ебанул мне так со всего размаха.

Уж не помню, что он там мне орал, рассказывая про то какой крестничек у него святой великомученик бля, и какое я пидор гнойный и гандон ногтя его не стоящий, имею право выёбываться. 

Но я очень художественно так крёстного просветил, про всю деятельность его замечательного, зашибись какого пизданутого крестничка. Срались мы бодро так, громко и красочно. Кажется крыша и меня двиганула чутка. Потому что Саныч съебался оперативно, а потом вернулся с другом санитаром и в жопешник мне всадили больнейший укол, который меня вырубил, от которого нога отнялась аж по поясницу, и меня отключило.

   Из больницы я ушёл на следующий день. Меня никто не остановил. Оказалось клиника предусмотрена не для лежачих больных, а я видимо занял единственную существующую в ней палату став единственным пациентом. 

Помню, что девушка из регистратуры распахнула рот, принялась набирать телефонный номер, попыталась остановить кажется. Не помню смутно всё происходило.

   Не помню, что я ей сказал, как выбрался на улицу, спускаясь по ступенькам. Всё воспринималось урывками и просветами. Состояние когда ты вроде сильно пьян, и у тебя работает автопилот. Но на улице на свежем воздухе мне стало легче. И остро запомнилась картинка, цветущая зелёная листва, прямо перед выходом из клиники. И запах клейкого сока. Кажется до лета осталось совсем немого времени. Я шёл домой в пижаме и белом халате. И тапочках, на босу ногу, всё что мне удалось найти, и я даже не помню, как сообразил спиздить больничный халат.