Девочка и пёс - Евгений Викторович Донтфа

Элен вошла в залу и огляделась.

Присутствующих было немного. Почти все они так или иначе бросили взгляды в ее сторону. Конечно, девочка для них выглядела несколько необычно. На Элен были черные узкие брючки, белоснежная облегающая водолазка, высокие ботинки с липучками и толстой подошвой, имитирующими знаменитые астроботинки звездных десантников, и синяя куртка-трансформер, способная превращаться в плащ, пиджак, непосредственно куртку-жакет или почти что в топик. В данный момент она была в своей основной исходной позиции: куртка-жакет, только девочка подняла рукава выше локтей. Но кроме странного для жителей королевства одеяния, им казалось необычным ее очень короткая стрижка, ни одна нормальная девочка по собственной воле не стала бы так стричься, значит либо наказание, либо болезнь.

Зала имела довольно высокий потолок, подпираемый редкими колоннами, между которыми в строгом порядке стояли столы на шесть человек и плетеные стулья. В правом от входа конце залы в стену был вделан большой камин, в котором весело трещал огонь. Рядом лежала аккуратная поленница, и висели три кочерги разных размеров. Во фронтальной стене помещения были прорублены широкие окна, застекленные и наполовину закрытые однотонными светло-сиреневыми занавесками. Вообще здесь было довольно уютно и приятно. Чисто выметенный пол, скатерти на столах, гобелены с нейтральными ландшафтными пейзажами, стойка сверкающая отполированным лакированным красным деревом, все говорило о том что хозяин любит и радеет за свое заведение.

Элен скользнула взглядом по присутствующим. Молодая женщина и молодой человек довольно бедно одетые, по крайней мере девочке так показалось, двое мужчин среднего возраста, один бородатый и лысый, другой с тонкими усиками претендующими на аристократичность, их одежда была некогда дорогой и изящной, но сейчас уже порядком поистрепалась и износилась, оба были вооружены и о чем-то тихо переговаривались. Еще один явный представитель знати, аккуратно расчесанный и изысканно одетый, сидел в одиночестве. Также присутствовал некий господин в длинном желто-белом халате, рядом с ним сидела черноволосая женщина, от шей до пят укутанная в черный балахон. За соседним от них столике в одиночестве расположился некий неопределённый дед, морщинистый и худющий, сжимающий обеими руками большую деревянную кружку и был еще один молодой пронырливый субъект, так о нем почему-то подумала Элен, который вертел в пальцах маленький ножик и иногда тыкал им в тарелку, нацепляя на него кусок какой-то еды. Но конечно все эти персоны мало заинтересовали девочку. Она позволила себе задержать взгляд, хотя и осознавала что это не вежливо, на огромном невероятно широкоплечем гуманоидном существе, покрытом темно серой шерстью и облаченным в некое подобие длинных шорт. Элен поняла что это и есть Туру.

Но все это конечно она увидела и подумала потом. Ибо первое к чему устремился ее взор, как только она вошла, было бесформенное, густое, абсолютно черное облако, повисшее возле камина. Это был Шоти. Да, она видела за свою недолгую жизнь разные виды негумоноидных инопланетян, и в живую, и по телевиденью, но все же этот парящий сгусток поразил ее. Она даже не сразу осознала, что это живое существо, несмотря на то что видела цветные переливы и колебания его ауры. Существо время от времени выбрасывало из себя черные протуберанцы по направлению к пламени и то, казалось отвечало ему, подаваясь навстречу. Элен каким-то образом почувствовала, что существу очень приятно и хорошо, оно расслабленно и можно даже сказать блаженствует. И эту информацию она извлекла не из анализа переливов его ауры, которые ей ничего не говорили, поскольку очень отличались от человеческих. Чтобы научиться понимать его ауру, да и любого другого существа отличного от Homo Sapiens, ей нужно было провести месяцы, а то и годы в близком контакте с этим существом, запоминая, привыкая, изучая и сопоставляя эмоции, настроения, поступки с цветовыми изменениями и рисунками ауры. Хотя, насколько она успела понять, были некоторые общие моменты для всех живых существ и эти общие моменты объединяли и носителей разума, в человеческом его понимании, и тех кто оным не обладал. «Разум вещь относительная», любил говаривать дедушка, большую часть своей долгой жизни занимающийся созданием и совершенствованием искусственного интеллекта. В общем, так или иначе настрой шоти она почувствовала почти сразу и даже больше. Ей показалось, что он обратил на нее внимание, хотя совершенно было невозможно понять куда он смотрит и смотрит ли вообще. Есть ли у него глаза?

— Вот сюда, вот сюда прошу вас, госпожа, — елейно ворковал трактирщик и Элен очнулась от своих мыслей.

Такое чрезмерно вежливое обращение со странной обстриженной девчонкой, надо заметить, что некоторые могли принять ее и за очень симпатичного мальчишку, но большинство все же, видя ее огромные синие глаза, ни на секунду не сомневались что перед ними девочка, пусть и с мальчугановой стрижкой, вызвало некоторое недоумение у постояльцев, но впрочем как только в залу вошел судья в своих черных со вставками багрово-красного одеяниях, недоумение тут же сменилось напряженностью. Казалось в один миг все немного притихли и замерли. Неопределённый дед отпустил свою кружку, пронырливый субъект перестал вращать ножик, а лысый бородач и владелец аристократичных усиков оборвали свой тихий разговор.

Судья быстро оглядел присутствующих, просто так, на всякий случай, все-таки все они сегодня стали свидетелями того, что он и похищенная им девочка были здесь. И ему хотелось знать кто эти свидетели. Его взгляд ни на ком не задержался, за исключением двух человек. Первым был аккуратно расчесанный и хорошо одетый представитель знати. Он сам поймал взгляд судьи, поприветствовал его легким поклоном и негромко произнес:

— Господин инрэ.

Он сумел прочитать статус судьи по его серебряным нашивкам на одежде. Не то чтобы это о многом говорило, но все же умение распознавать статусные нашивки, гербовые рисунки и армейские знаки, по крайней мере давало понять что человек хотя бы мало-мальски образован и может быть вращался в кругах чуть выше чем крестьяне, ремесленники и мастеровые.

Мастон Лург едва заметно поклонился в ответ и также тихо ответил:

— Господин барон.

Нашивка титула и маленький герб скромно светились белыми и золотыми нитями на левой стороне темного камзола неизвестного аристократа.

Вторым же человеком был тот самый неопределенный дед. Тот упрямо смотрел куда-то перед собой, хотя наверняка чувствовал взгляд судьи. Наблюдательный Лург заметил тонкое черное кольцо на левом мизинце старика. Это было несколько странно, ибо внешний, немного неряшливый вид пожилого постояльца никак не соответствовал этому знаку.

— Сюда, господин судья, — позвал Громми Хаг, указывая на один из столиков в левой части залы.

Так уж получилось что все остальные постояльцы разместились по правую сторону от главного