Моя рыжая проблема - Софья Ролдугина

Полотно шатра с треском разъехалось. Наружу выскочило что-то белое, дикое, хрипящее… Замерло на долю мгновения — и рвануло в сторону пляжа, сначала на четырех лапах, потом на двух… ногах?

Что за шрах?!

Шатер подернулся туманом и с шелестом просел. Из-под полотна вынырнул Кагечи Ро, по-прежнему полуобнаженный; от плеча до живота багровела рваная рана.

— Что стоишь? — рявкнул он Тейту, непривычно бледный и агрессивный. Холодный фиолетовый свет из надрезов стекался к ране, заволакивая ее. — Лови давай!

Еще двое, судя по фону, барахтались под рухнувшим шатром. Айка и Маронг? Как это возможно, если полотно — воплощенная иллюзия, по свойствам близкая к туману или голограмме?

Так. Стоп. Если трое здесь, значит, сбежала девчонка?

Я сообразила, что меня сейчас скинут мастеру под ноги, и едва-едва успела впечатать рыжему в голову внушение: «Идем вместе!» В последний момент сумела смягчить приказ до просьбы… ну, почти.

— Да понял я! — взвыл рыжий, обращаясь, кажется, к нам обоим — и к Кагечи Ро, и ко мне, а потом взвился в прыжке, разом преодолевая метров десять.

Твердое, как металлический поручень, плечо впилось в живот, к горлу подкатила тошнота… Я и забыла, каково путешествовать на манер мешка с поклажей. Впрочем, и вспоминать не собираюсь, потому что бесполезной ношей сейчас меня уже не назовешь.

Эмпатический купол растекся, накрыл сбежавшую девчонку…

Так, разум есть — хорошо. Плохо, что там сплошная паника и никакого контроля.

Внезапно Тейт затормозил, вздымая пятками фонтаны песка.

— Что? — вскинулась я — и тут же умолкла, потому что ощутила под куполом чужое присутствие, спокойное и светлое.

Лао.

Кажется, не понадобится ни мое вмешательство, ни Тейта.

— Ну все. — Рыжий считал точно так же, потому что аккуратно опустил меня на землю и помог привести в порядок съехавший с плеча костюм. — Можно никуда не спешить.

— Похоже на то, — подтвердила я, прислушавшись к мысленному фону. И только теперь с запозданием поняла, что до сих пор расхаживала по лагерю в алом купальном костюме, в котором так и уснула. Да уж, подарок Ригуми оказался весьма практичным… — Слушай, я до сих пор считала, что девчонка — самый обычный человек.

Мы медленно побрели по пляжу к Лао, который прижимал девчонку к влажному песку и тихо уговаривал.

— Как сказать… — Тейт скосил на меня глаза. — Она изменена, а с измененными никогда не понятно, где пролегает грань. Можешь на ровном месте налететь на такое, что потом не выберешься.

Я сбилась с шага.

— Ты случайно не про себя говоришь?

— Случайно нет, — осклабился он.

Солгал, естественно. Причем даже не особенно скрывая это.

Тем временем Лао, похоже, привел девушку в чувство, потому что отпустил ее. Она села, обхватив себя руками, от нее сильно фонило стыдом. Я с сожалением обернулась на рыжего, но он, как назло, был без своего неизменного алого шарфа.

— Сделай что-нибудь. Накидку, например, — посоветовал Тейт, глядя в сторону. — Раз настоящий цветок с запахом получился, и тут справишься.

— Мое воплощенное ничто как-то слишком быстро превращается в простое ничто, — призналась я нехотя. — Пока только кофейное зерно выдержало испытание временем.

— Да ну, — отмахнулся он. — Нам же только до лагеря дойти, а там Ригуми поможет.

Действительно.

Накидка у меня получилась с первого раза — мягкая, похожая на флис и почему-то красная. Девчонка сама вырвала ее у меня из рук, не дожидаясь, пока ей что-то предложат.

Завернулась до самого носа, нахохлилась, отвернулась.

Теперь к смущению примешивался страх — не такой сильный, как прежде, но какой-то особенно противный, брезгливо-беспомощный. Это отношение к магам? Если да, то ко всем или к кому-то конкретному, спроецированное на нас? Интересно…

— Диккери испугалась Кагечи Ро, — примирительно улыбнулся Лао, поглядывая то на девчонку, то на нас, с его волос капала вода, а светлая кожа в холодном лунном свете напоминала полупрозрачное стекло. Глаза мягко сияли, как далекие звезды, с каждой секундой все слабее. — Не то чтобы я стал ее за это осуждать. Мне самому немного не по себе, когда он работает.

Рыжий первым сообразил, что делать.

— Так тебя зовут Диккери? — повернулся он к девчонке. — Я Тейт, а это Трикси. Скажи ей спасибо, это она тебя заметила и спасла.

— Спасибо, — буркнула девчонка, опустив глаза. С одной стороны, ей было неловко и жутковато, а с другой — она привыкла к почитанию и повиновению. Маленькая принцесса какая-то. — Я… я очень благодарна.

Сейчас, в полутьме, рядом с живым и дышащим морем накануне рассвета, Диккери казалась очень красивой и нежной, как рисунок по шелку. От травм не осталось и следа, исчезли даже маленькие укусы-синячки на запястьях.

От сердца отлегло.

Не зря я всех переполошила.

— Если уж говорить о благодарности, то не меньше ее достойны и Лао с Маронгом, которые вытащили тебя из океана, — улыбнулась я, стараясь проецировать на девчонку ощущение спокойствия и желание доверять. Она подозрительно глянула на меня. — И Кагечи Ро, который тебя вылечил.

Диккери опять уставилась вниз и пошевелила ступней, зарываясь пальцами в рыхлый сырой песок.

— Было очень больно.

— Конечно, больно, ты же умерла, — согласился Тейт легко и погладил ее по голове — ласковым и привычным жестом. Девчонка невольно подалась вслед за ним, продлевая мимолетное прикосновение, но почти сразу опомнилась и вновь зажалась. — Есть хочешь?

Она рефлекторно прижала руку к животу, затем резко склонила голову к плечу.

— Тогда возвращаемся, — подвел итог Лао и осторожно взял ее под левую руку, увлекая к лагерю. — Ты расскажешь нам, что с тобой случилось. Идем сейчас.

Вот так. Не вопрос, даже не просьба, но завуалированный приказ. Даже Лао, мягкий и невесомый, как теплый летний ветер, все-таки настоящий маг. Здравый смысл подсказывает, что с ним надо быть начеку, но почему-то так не хочется…

Диккери, к слову, безропотно подчинилась. Мы пошли следом, причем Тейт отпустил меня и занял место справа от нее. Таким образом, получалось, что девчонку контролируют со всех сторон — разумная предосторожность после феерического побега из шатра.

Кстати, как ей вообще удалось сбежать? Уверена, что тогда видела у девчонки когти и клыки, а теперь от них и следа нет.

Когда мы триумфально вернулись в лагерь, шатер уже убрали, а на его месте воздвигли ажурный навес, украшенный белыми и розовыми цветами. Посередине горел костер, вокруг которого были разложены подушки для сидения. Завидев нас, Ригуми Шаа даже не стал спрашивать ни о чем; красное покрывало, в которое куталась Диккери, приобрело нежный лавандовый оттенок, утончилось, покрылось золотистыми растительными узорами, а затем извернулось как-то особенно хитро и превратилось в широкие штаны-юбку и блузу. Пока девчонка хлопала глазами, на плечи ей опустился широкий отрез ткани густо-лилового цвета.