Иешуа, сын человеческий - Геннадий Ананьев

Иисус же начал без спешки рассказывать о прошедшей встрече во дворце, стараясь не упускать ничего. Даже трон описал, ибо знал, что не принимал царь Кашмира ни одного из собравшихся здесь старейшин. Когда же дошел до главного, ради чего звал он старейшин за два часа до начала гафтары, то, покорно склонив голову, удивил их неожиданными словами:

— Покорную голову меч не сечет, вот и склоняю я ее перед вами, надеясь на прощение за действия свои без совета с вами. Но я решился на смелый шаг, ибо увидел важную возможность получить дозволение магараджи на упрочение нашей веры для поднятия духа избранного Богом народа, оторванного от родной земли и имеющего многие соблазны для заблуждения.

Иисус вгляделся в лица старейшин. Удивленно напряжены. Им казалось, Самуил не утаил ничего, ан — нет. Умолчал о чем-то. Утаил, выходит, самое главное. Но что?

Иисус не стал испытывать терпение старейшин.

— Я испросил разрешение магараджи подводить открытые синагоги под крыши, а в общинах, где их нет, строить новые. В удобных для этого местах. Тешу себя надеждой, что вы не восстанете против этого.

Молчание. Долгое. Иисус следил за мыслями старейшин, вместе с тем стараясь повлиять на них своей волей. И все же первая фраза прозвучала не утвердительно.

— Сколько столетий народ Израиля, живущий здесь, собирался открыто, для чего ему теперь вдруг двери?

Иисус опередил желающих поддержать сказанное:

— По двум причинам. Первая… Разве вы не видите, какие храмы возведены и продолжают возводиться многобожниками? А для чего? Чтобы соблазнять. Так вот, не соблазняются ли некоторые из молодух наших на красоту и изящество, не глотают ли слюнки, глядя на жриц богини Рати, красующихся в великолепном храме? Вот я и спрашиваю себя, спрашиваю вас, не лучше ли сделать и наши храмы более привлекательными?

— А сподручно ли нам устраивать синагогу на манер храма богини любовной страсти? Господь нам завещал не прелюбодействовать.

— Верно. Синагоги — не место для развращения нравов, но место их укрепления, место познания Священного Писания, место единения всех на основе заветов Господа Бога нашего. Такими они и должны остаться. Ни на йоту нельзя отступать от законов. Но я не сказал о втором. Вы, оторванные от Земли обетованной многие-многие годы, вольно или невольно заблуждаетесь под влиянием окружающего вас в повседневности. Разве редки случаи, когда в жены берут из местных? А женщина мало ли решает в доме? Вот о них-то вы совершенно забыли. В синагогах с антресолями они тоже станут приобщаться к Священному Писанию, не уводя мужей своих в соблазн, но возвращая их в лоно Единого, в лоно простершего длань свою над народом своим.

Вот это — подействовало. Никто больше не возражал. Теперь речь пошла лишь о средствах на строительство. Предложение одно: собирать со всех семей общины без исключения. Разнились лишь формы этого сбора: добровольное ли пожертвование либо обязательное, распределенное старейшинами по возможностям каждого. Мнения разделились поровну. Тупик. И тогда Иисус взял на себя инициативу.

— Добровольное пожертвование мне видится предпочтительней. С условием: кто внес щедро, будет увековечен в памятном списке на видном месте в новой синагоге. И важна не сама сумма, важно, сколько от достатка своего. Пример показывать нам. Я лично…

Он подумал немного и объявил сумму, удивившую всех. Кто-то даже не удержался от восклика:

— Ого!

Щедро, по его достатку, объявил свой взнос и Самуил. За Самуилом объявил о пожертвовании председатель, а уж за ним — старейшины. Скудно, но — единодушно и, похоже, от всего сердца.

После этого избрали семерых казначеев во главе с председателем, и поручили ему объявить решение старейшин всем главам семей. Кто придет в синагогу — здесь, кто не придет — посетив дома их.

— У меня есть еще одно слово, — склонил голову перед старейшинами Иисус. — Если на то будет ваша воля.

— Говори. Слушаем.

— В синагоге у книгаря нет расписания о том, в какую субботу что читать из Священного Писания даже на месяц вперед. Перед каждой субботой он определяет либо сам, либо с председателем вместе обговорив эту тему. Это отступление от канона: гафтара должна быть расписана на год вперед. Расписание это должны знать все старейшины, а кто пожелает из народа, не препятствовать этому. Тогда мидраш станет живым и интересным для всех: каждый вправе высказывать свои мнения о прочитанном, а если он это продумает заранее, станет намного интересней и значимей.

— Справедливый упрек, — сразу же согласился председатель и, поддерживая его, старейшины дружно закивали. — Если ты, Иисус, согласишься, то я, книгарь и ты составим расписание.

— Приму участие, если так постановят старейшины.

Они не возражали, и тогда Иисус предложил:

— Позвольте на сегодняшнюю субботу читать мне и по моему выбору? Лучшим, как мне видится, начать с пророка Иезекииля.

— Не на одну субботу. Велик Иезекииль.

— Верно. Начну же со спасения Господом Богом дщери Израиля, о ее отступлении от союза с Богом, о ее блудодействе и о прощении раскаявшейся. В мидраше растолкую суть аллегории. Сделать упор, считаю, нужно на то из Священного Писания, где Господь Бог, возмущенный мерзостью отступничества, наказывает за это весь народ избранный, а раскаявшихся прощает и наполняет ими города Земли обетованной.

— Великий выбор твой, Иисус. Удерживать от соблазна заблудших — наша первейшая обязанность перед Богом, — с жаром поддержал Иисуса один из старейшин, и все остальные согласно закивали.

Меж тем скамейки заполняли все новые и новые мужи, рассаживаясь группами. Иисус предполагал, что будут заполнены все скамейки, увы, проплешин оказалось весьма достаточно.

«Ну и ладно. Не во многом благо, но в благом много».

Председатель синагоги представил Иисуса как проповедника и как Мессию, добавив:

— Сегодня его гафтара и его же мидраш.

Иисус прошел к кафедре, шамаша положил перед ним свиток с пророком Иезекиилем. Иисус нашел именно то, что намеревался читать, и начал внятно, с расстановками, чтобы слушатели воспринимали каждое слово, гафтару:

— Вот из пророка Иезекииля: И было ко мне слово Господне: Сын Человеческий! выскажи Иерусалиму мерзости его и скажи: так говорит Господь Бог дщери Иерусалима: твой корень и твоя родина — в земле ханаанской, отец твой — Аморей, и мать твоя — Хеттеянка; при рождении твоем — в день, когда ты родилась, — пупа твоего не отрезали, и водою ты не была омыта для очищения, и солью не была осолена и пеленами не повита. Ничей глаз не сжалился над тобою, чтобы из милости к тебе сделать тебе что-нибудь из этого; но ты так выброшена была на поле по презрению к жизни твоей, в день рождения твоего. И проходил Я мимо тебя, и увидел тебя, брошенную на попрание в кровях твоих, и сказал тебе: «в кровях твоих живи». Так Я сказал тебе: «в кровях твоих живи».

Умножил тебя, как полевые растения; ты выросла и стала большая, и достигла превосходной красоты: поднялись груди, и волосы у тебя выросли; но ты была нага и непокрыта. И проходил Я мимо тебя и увидел Тебя и вот, это было время твое, время любви; и простер Я воскрилия риз Моих на тебя и покрыл наготу твою, и поклялся тебе и вступил в союз с тобою, и ты стала Моею.

Омыл я тебя водою и смыл с тебя кровь твою и помазал тебя елеем. И надел на тебя узорчатое платье, и обул тебя в сафьяновые сандалии, и опоясал тебя виссоном, и покрыл тебя шелковым покрывалом. И нарядил тебя в наряды и положил на руки твои запястья и на шею твою — ожерелье. И дал тебе кольцо на твой нос и серьги — к ушам твоим, и на голову твою — прекрасный венец. Так украшалась ты золотом и серебром, и одежда твоя была виссон и шелк, узорчатые ткани; питалась ты хлебом из лучшей пшеничной муки, медом и елеем, и была чрезвычайно красива и достигла царственного величия. И пронеслась по народам слава твоя ради красоты твоей, потому что она была вполне совершенна при том великолепном наряде, который Я возложил на тебя.

Но ты понадеялась на красоту твою и, пользуясь славою твоею, стала блудить и расточала блудодейство твое на всякого мимо ходящего, отдаваясь ему…

Иисус читал, не пропуская ни строчки, ни слова, и перед слушавшими его разворачивалась омерзительная картина блудодейства, пугающая своей оголенностью. Но Иисус именно этого и добивался, ибо имел цель свою осадить инакомыслие в головах мужей общины, если оно успело пустить в них свои корни.

— Содома, сестра твоя, не делала того сама и ее дочери, что делала ты и дочери твои. И Самария половины грехов твоих не нагрешила; ты превзошла их мерзостями твоими, и через твои мерзости, какие делала ты, сестры твои оказались правее тебя. Неси же и посрамления твои и ты более их, они правее тебя.

Накрыл ладонью свиток и, оглядев не совсем заполненные ряды скамеек, рек назидательно: