Прекрасная колдунья - Патриция Райс

Она понимала, что не в силах двигаться дальше, но упрямство заставило ее повернуть лошадь вниз, к изрытой следами колес дорожке, ведущей в долину, к роще. Слабый луч света виднелся сквозь голые ветки. Значит, неподалеку деревенский дом. Там она могла бы найти пристанище на ночь, а утром снова продолжить поиски.

Темнело, и Эйлин старалась не потерять из виду дорожку, поросшую колючим кустарником. Ей казалось, что она сбилась с пути, но продолжала упорно ехать на свет, то теряя его из виду, то вновь видя вдалеке.

Когда Эйлин подъехала к приземистому охотничьему домику, ни одна собака не залаяла в ответ на ее приближение. Где-то в глубине дома мерцала свеча, и не было больше никаких признаков жизни. Не было слышно ничьих голосов, вокруг стояла густая мертвая тишина. И вдруг она услышала тихий плач младенца.

Радость охватила ее: она нашла их. Маркиза осторожно подъехала к поваленному дереву и с невероятным усилием слезла на землю. У нее болело все тело, даже те места, которые, как она полагала, болеть не могут. Ноги подгибались, и Эйлин ухватилась за дерево, чтобы не упасть. Так она стояла некоторое время, пока не пришла в себя. Кожа на ее заледеневших руках сильно потрескалась, но сейчас маркиза не обращала на это ни малейшего внимания. Она нашла своего сына.

Эйлин осторожно обошла дом, стараясь найти вход в него. Пустые темные окна казались в сумерках чьими-то злыми глазами, которые неотрывно наблюдали за каждым ее движением. Она зашла за угол дома и обнаружила, что под одним из окон обрушилась кладка и образовался небольшой холмик из камней. Но источник света она так и не нашла.

Эйлин сквозь подошву своих тонких туфель чувствовала под ногами каждый камень, и когда она наступила на очередной острый булыжник, то едва сдержалась, чтобы не закричать. Пальцы ног пульсировали от боли каждый раз, когда она спотыкалась, но Эйлин все-таки добралась до задней части дома и, почувствовав запах дыма, увидела отсветы пламени, освещающие грязный дворик позади дома. Местом, где собрались обитатели, оказалась крошечная кухня.

Задерживая дыхание, маркиза поднялась на цыпочки, чтобы заглянуть в окно. Сначала она не увидела ничего, кроме грубого стола и костра в большом, но ветхом и почти осыпавшемся камине. Младенец все еще кричал где-то в дальней комнате дома, и она даже подумала, что Эдмунд, возможно, оставил их одних. Но надежда растаяла как дым, когда кузен ее мужа вошел в кухню, чтобы помешать угли в камине.

Вдруг чьи-то грубые руки обхватили за талию и понесли отбивающуюся и кричащую маркизу через черный ход.

Когда кучер бросил свою разъяренную ношу на холодный каменный пол, Эдмунд нахмурился. Разглядывая свою пленницу, толстый слуга плюнул на ладони, а затем медленно потер их одну об другую.

– Она подсматривала в окно, сэр. Теперь я пойду к лошадям, – сказал он и, приподняв шляпу, шаркая, пошел к двери.

– Проклятая назойливая сука! – выругался Эдмунд и зло уставился на Эйлин. Она поднялась с пола и окоченевшими руками попыталась поправить свои юбки. Ее растрепанные темно-рыжие волосы свисали на бледное лицо, и если бы он был суеверен, то мог бы поклясться, что эти серебристого цвета глаза прокляли его. – Вы все испортили!

Эйлин, держась за стол и нетвердо стоя на ногах, пронзила Эдмунда испепеляющим взглядом.

– Где мой сын? – резко спросила она.

Эдмунд недоуменно уставился на нее:

– Вы что, не понимаете, что натворили?

– А мне все равно. – Эйлин говорила серьезно. В тот момент она знала только одно: Ричард плачет, и единственное, чего ей хотелось, – это быть рядом с ним.

Высокий и чужой для нее человек, преграждавший сейчас дорогу, был для нее не больше чем просто помехой на пути. Только ярость в его темных глазах заставляла слушать его.

До Эдмунда начало доходить, почему де Лейси желал избавиться от этой назойливой девицы. Она совсем не заботилась о соблюдении приличий, благопристойности или морали, не думала о себе и собственной безопасности. Судя по всему, ей было неведомо чувство страха. Эйлин была слишком мала, чтобы одолеть врага физически, но даже крохотный терьер может причинить изрядную долю беспокойства большому оленю. И эта проклятая назойливая девка была женой Дрейка.

Злорадная улыбка заиграла на губах Эдмунда, когда он осознал сложившееся положение вещей. Не только сын, но и любимая жена были главной слабостью маркиза. Теперь Эдмунд мог попросить хоть луну с неба и быть уверенным, что получит ее. С поклоном Эдмунд указал на дверь, через которую он только что вошел:

– Ваш сын находится там, мадам. Я советую вам присоединиться к нему.

Гнев и страх за жену и ребенка охватили Дрейка, когда он получил известие из Шерборна. Этого не могло быть. Ведь они отправили Эдмунда в Плимут на корабле почти неделю назад. В данный момент он должен был быть на пути в колонию. Как он мог оказаться в Шерборне?

Но Дрейк держал в руке письмо, в котором черным по белому было написано, что Эдмунд появился в имении. Значит, этот мерзавец нашел способ улизнуть с корабля! Дрейк поднял невидящие глаза на посыльного, и тот, задрожав, попятился, опасаясь, как бы его светлость не разорвал его на куски. Маркиз был хорошим хозяином, но его гнев был сравним только с гневом разъяренных богов. И сейчас это был именно тот случай.

– Вели оседлать мою лошадь. – Коротко скомандовав, Дрейк отвернулся от слуги и вошел в свой кабинет. Для него потерять детей означало потерять жену. Дрейк не вынес бы ни того, ни другого.

Ему следовало бы вернуться сразу же, как только он убедился, что Эдмунд уехал. Но нужно было оформить бумаги, необходимые для покупки земли под строительство дома для Эйлин. Он хотел сделать ей сюрприз, и ему пришлось ждать встречи с герцогом Ньюкаслом. Казалось, правильнее было подождать до тех пор, пока бумаги и проект дома не окажутся у него в кармане. Он предвкушал радостный прием дома, но уже не в первый раз его благие намерения оказались причиной несчастья.

Дрейк пристегнул к ремню пистолеты, которые он выиграл в карты несколько лет назад.

На этот раз ему придется убить мерзавца.

Глава 30

Незадолго до полуночи Дрейк ворвался в кабинет, где находился Августин Монсар, обрадовавшийся его появлению. Однако крик радости застыл на его губах, когда он увидел гнев в синих глазах кузена и заметил, что у того при себе оружие, которого Дрейк раньше никогда не носил. Лампа, стоящая на столе, мерцала, отбрасывая тень на уставшие глаза маркиза и мрачно оттеняя линию его рта. Если бы это был Эдмунд, Августин, наверное, упал бы в обморок от страха.

– Есть новости? – даже не поприветствовав кузена, спросил юноша.