Темная любовь (антология) - Стивен Кинг

В сентябре как-то в дождливый вечер пятницы в квартиру, которую Вик сохранил, чтобы ему было где встречаться с молодыми женщинами, упомянутыми Эми, вломился высокий дюжий мужчина — черный, по описанию двух соседей, мельком его видевших, — и застрелил ее хозяина. Три пули — две в мозг. Затем грабитель забрал более пяти тысяч долларов наличными и аккредитивы (через четыре дня Вик собирался отправиться провести отпуск в Европе).

Полиция, разумеется, осведомилась у Эми, как Вик последние дни вел себя. Но они не были полностью убеждены, что это простое ограбление. Полиция подозрительна, но, увы, недостаточно. И как в конце концов причиной смерти Рэнди они признали убийство ради грабежа, так в конце концов смерть Вика они тоже списали на грабеж.

В тот день, когда Эми вернулась с похорон, я приготовил для нее небольшой сюрприз — просто, чтобы показать ей, что с этих пор все будет иначе.

Утром я привез с собой парикмахершу и косметолога. Они провели с Кендрой три часа, а когда завершили свой труд, она стала такой же красивой, какой была прежде.

Мы встретили Эми у сводчатой входной двери — одетую в черное, как стало для нее привычным. Увидев Кендру, она посмотрела на меня и сказала:

— У нее жалкий вид, надеюсь, ты понимаешь? — И прошла прямо в библиотеку, где провела оставшуюся половину дня, хлеща виски и крича на слуг.

Кендра час проплакала у себя в комнате. Несколько раз она написала на своей табличке слово "жалкий". Я держал ее за руку и пытался убедить, что она все та же красавица, какой была.

Вечером, когда я отправился домой — ужинали мы в комнате Кендры, так как предпочли не встречаться с Эми, — она опять ждала меня в машине, еще более пьяная, чем в прошлый раз. И, конечно, в руке она держала бокал. На ней был черный свитер с высоким воротником и белые джинсы с кожаным поясом, широким, как кушак. Выглядела она куда лучше, чем мне хотелось бы.

— Думаешь, подонок, я не знаю, что ты сделал?

— Добро пожаловать в наш клуб.

— Я же, дерьмо, любила его.

— Эми, я устал и хочу уехать домой.

В пахнущей соснами ночи серебряная октябрьская луна выглядела такой же древней и свирепой, как ацтекское божество.

— Ты убил Вика, — сказала она.

— Конечно. И еще я застрелил президента Кеннеди.

— Ты убил Вика, подонок.

— Вик стрелял в Кендру.

— Ты не можешь этого доказать.

— Ну, а ты не можешь доказать, что я застрелил Вика. Так что будь добра, извлеки свою задницу из моей машины.

— Вот уж не думала, что у тебя хватит духа. Ты мне всегда казался слюнтяем-гомиком.

— Вылезай, Эми.

— Ты думаешь, что выиграл, Роджер? А вот нет! Тут ты допустил промашку.

— Спокойной ночи, Эми.

Она выбралась из машины и всунула голову в окно.

— Ну, по крайней мере есть женщина, которую ты способен удовлетворить. Уж конечно, Кендра считает тебя замечательным любовником. То есть теперь, когда она парализована.

Я не сдержался. Вышел из машины и пошел на нее по росистой траве. Вырвал бокал из ее руки и сказал:

— Оставь Кендру и меня в покое, поняла?

— Сильный, мужественный мужчина, — сказала она. — Сильный, мужественный мужчина.

Я швырнул ее бокал в кусты и пошел назад к машине.

Утром меня осенила мысль, тут же сложившаяся в план действий.

Я позвонил в контору и предупредил, что не приду, а затем в течение трех часов звонил разным врачам и медицинским фирмам, чтобы выяснить точно, что мне потребуется, и как я должен поступать. Я даже предварительно договорился о сиделках. Мне предстояло порастрясти мой капитал, но оно, бесспорно, того стоило. Потом я поехал в город в ювелирный магазин, а на обратном пути заглянул в турагентство.

Звонить я не стал. Мне хотелось сделать ей сюрприз.

Когда я приехал туда, садовник-австралиец накрывал пленкой клумбу с тюльпанами. Ожидались заморозки на почве.

День добрый, — сказал он, улыбаясь. Не будь он лет шестидесяти с лишним, кособрюхим и совсем седым, я заподозрил бы, что Эми использует его для личных услуг.

Мне открыла горничная. Я прошел на заднюю террасу, где, она сказала, была Кендра.

На цыпочках я подкрался к ней сзади, открыл коробочку с кольцом и поднес к ее глазам. Она испустила тот же воркующий восторженный горловой звук, а я зашел спереди, наклонился и нежно, бережно поцеловал ее.

— Я люблю тебя, — сказал я. — И хочу сейчас же жениться на тебе и перевезти тебя ко мне.

Она заплакала. Но и я тоже. Я опустился рядом с ней на колени и положил голову на прохладную полу стеганого халата. И долгое время оставался в этой позе, следя, как темная птица парит на воздушных потоках вверху, грациозно кружа в солнечном блеске осеннего дня. Я даже задремал немного.

Перед обедом я привез Кендру в гостиную, где Эми сидела с одним из тех кукольных красавчиков, которых начала теперь культивировать. У нее уже заплетался язык.

— Мы хотим сообщить тебе, что решили пожениться.

Кукольный красавчик, не посвященный во внутреннюю политику этого дома, произнес в голливудской манере:

— Поздравляю вас обоих. Это чудесно! — он даже отсалютовал нам бокалом мартини.

Эми объяснила:

— Собственно, он влюблен в меня.

Кукольный красавчик посмотрел на меня, потом снова на Эми, потом опустил взгляд на Кендру.

Я быстро развернул кресло и покатил его по паркету к двери.

— Он был влюблен в меня со второго класса и жен шея на ней только потому, что знает — меня ему не получить!

И она швырнула свой бокал об стену, разбив вдребезги. В наступившей тишине я услышал, как кукольный красавчик неловко кашлянул и сказал:

— Пожалуй, я лучше пойду, Эми. Как-нибудь в другой раз, может быть.

— Сиди, где сидишь, дерьмо, — сказала Эми, — и не рыпайся, мать твою.

Дверь Кендры я за нами запер — на маловероятный случай, что Эми придет извиниться.

Около десяти она начала тихонько посапывать. Сиделка осторожно постучала в дверь.

— Это я, сэр. Хозяйка наверху. Спит.

Я наклонился и нежно поцеловал Кендру в губы.

Свадьбу мы назначили через две недели. Никакой помощи я у Эми не просил. Правду сказать, я старательно ее избегал. Впрочем, как и она меня. В дом меня впускала и дверь за мной запирала прислуга.

Кенара с каждым днем приходила во все большее волнение. Поженить нас должен был в моей гостиной священник, мой шапочный знакомый по клубу. Я послал Эми приглашение, написанное от руки, но она не откликнулась.

Полагаю, я не подходил под понятие "близкий родственник". Полагаю, вот почему я узнал об этом из радионовостей, когда ехал в контору в то пасмурное утро.