Воспоминания (1915–1917). Том 3 - Владимир Джунковский

Немцы занимали раньше длинный лес и все блиндажи, землянки, ходы сообщений были им известны с математической точностью. От дер. Мокрицы очевидно у них идут ходы сообщений, известные им и неизвестные нам, по которым они незаметно могли подойти к любому пункту леса совершенно внезапно.

Погода была ужасная, дождь моросил и в 10 шагах ничего не было видно, а немцы, зная отлично все расположения в лесу, шли наверняка.

Ураганный огонь немцев по 30-му полку прямо косил полк, унося одну жертву за другой, порвав все телефонные провода и лишив всякой связи.

Позиция по опушке леса являлась для нас временной и соответственно этому и была укреплена, окопы были устроены местами только для стрельбы с колена, впереди были рогатки, и не сплошь, а с проходами.

Поддержек кроме 1-го батальона 31-го полка не было вовсе, т. к. 2-й батальон этого же полка был отведен в дивизионный резерв перед самым началом ураганного огня.

Из всего вышеизложенного ваше превосходительство изволите усмотреть, что боевая часть вверенной Вам дивизии не только не заслуживает какого-либо малейшего порицания, но, наоборот, она дралась с отвагой, самоотвержением и поддержала вполне боевую славу сибирских стрелков, свято выполнив свой долг перед царем и Родиной.

Начальник боевой части

Свиты его величества генерал-майор Джунковский».

Затем последовала телеграмма главнокомандующего фронтом Эверта затребовать от всех начальников мнения о причинах неудачи нашего наступления в районе оз. Нарочь. Я изложил следующее:

«20 марта 1916 г. 3 час. дня. № 78

Начальнику 8-й Сибирской стрелковой дивизии.

ф. Гарово

Во исполнение приказания вашего превосходительства, основанного на телеграмме главкозап за № 1746 доношу, что причины неудачи нашего наступления я полагаю в следующем:

Слабая подготовка атаки артиллерией при полной несогласованности ее с действиями пехоты, недостаток в снарядах тяжелых и гаубичных батарей.

Так называемый «ураганный огонь» нашей артиллерии нельзя даже сравнивать с немецким, настолько он слабее и очевидно настолько же производит и меньше морального впечатления на войска, чем немецкий.

Что касается меткости огня, то и она заставляет желать лучшего, но винить в этом батарейных командиров нельзя, т. к. напр. в 8-й Сибирской стрелковой дивизии орудия до того изношены, что правильно стрелять не могут. Затем в течение 9–15 марта были такие туманные дни, что наблюдений за стрельбой, корректирования ее производить нельзя было, а артиллерия все же стреляла и верно впустую.

Проволочные заграждения и окопы противника в районе, где мне пришлось атаковать, после обстрела их тяжелой батареей и легкими оказались совершенно нетронутыми (ночь с 12 на 13 марта) «Фердинандов Нос», а это не могло не отразиться на успехе атаки и не быть причиной огромных потерь.

Несогласованность действий артиллерии и пехоты выражалась в том, что артиллерия выполняла свои задачи, выработанные группой, и эти задачи, даваемые батареям, не были известны начальникам боевых частей и участков, что вызывало ряд недоразумений.

Начальники боевых участков и частей были лишены возможности распорядиться огнем даже тех батарей, которые находились в их ведении, т. к. эти же батареи получали специальные задачи от своего строевого начальства.

Результатом всего вышеизложенного являлось то:

1) Что начальники боевых частей с одной стороны пользоваться артиллерией не могли, с другой же стороны артиллерия часто стреляла по своим.

2) Использовать успех представлялось всегда затруднительным, т. к. наступление велось не массами, не волнами одной за другой, а войска бросали пачками, оставляя резервы далеко сзади.

3) При атаке какой-либо высоты или предмета иногда назначались части разных дивизий, что влекло к несогласованности действий.

4) Войска мотали и дергали все время, перебрасывая их с одного пункта на другой, вовсе не считаясь с необходимым отдыхом, а т. к. все почти передвижения происходили ночью и т. к. зачастую приходилось располагаться под открытым небом, а иногда и в болоте, и под дождем, то отсюда ясно до чего могли измотаться люди. От непогоды и сырости, пронизанные насквозь, стрелки прямо обалдевали.

5) Отягощение канцелярией перепиской и требованиями справочного характера, причем всегда «спешно», не считаясь даже с боевой обстановкой, когда все мысли должны были быть направлены только к одному – выработки плана боя.

6) Отсутствие возможности спокойно работать во время боя вследствие постоянного дергания и отвлечения начальников боевых частей и участков к телефону для ответов на разные вопросы, как относящиеся, так и не относящиеся к бою.

Свиты его величества

генерал-майор Джунковский».

Отвод дивизии на отдых в дер. Сивцы

Устав страшно и физически и нравственно, я чувствовал потребность хоть немного отдохнуть после всего пережитого, и потому, как только дивизия отошла на отдых в дер. Сивцы, попросился в отпуск на одну неделю, но командир корпуса не разрешил, сказав, что дивизия в скором времени опять станет на позиции, как только пополнится людьми.

Действительно 5000 пополнения уже пришло к 23 марта, а 4000 еще ожидались на днях. Среди пополнения опять пришли москвичи, среди коих многие меня узнали. Устроился я в дер. Сивцы очень хорошо, погода стала дивная, теплая, прямо летние дни. В это время прямо завалили письменной работой, посылая один запрос за другим, все искали виновных в неудаче. Кроме того запрашивали и по разным специальным вопросам. Что делали в штабах со всеми этими ответами, не знаю, но, во всяком случае, разбор всех этих мнений непроизводительно отнимал немало времени у офицеров оперативных отделений штабов.

Привожу один из моих ответов на один из таких запросов:

«22 марта 1916 г. 11 час. № 83

Начальнику 8-й Сибирской стрелковой дивизии

дер. Сивцы

Согласно приказания вашего на основании телеграммы начальника штаба армии[365][366] от 21-го сего марта за № 1203 доношу, что при артиллерийской хорошей подготовке, когда проволочные заграждения противника разрушаются от артиллерийского огня, безусловно, предпочтительнее дневные атаки, когда легче держать часть в руках и люди менее утомляются. Если же приходится атаковать, когда заведомо известно, что артиллерия ничего не сделала и проволочные заграждения целы, то иначе как ночью атаковать нельзя, т. к. при дневном свете резать проволоку нельзя, но в таких случаях надо начинать наступление с таким расчетом, чтобы успеть сделать проходы и чтобы первые партии могли пройти через проходы еще до наступления рассвета. Предполагать, что возможно в течение ночи прорезать в проволоке проходы, а днем атаковать, – ошибочно, т. к. немцы всегда сумеют вновь исправить проволочные заграждения или закидать места проходов рогатками.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});