Золотой плен - Хизер Грэм

Фриггид прервал ее еще одним ударом по щеке. Она осела у столба, не упав на землю только лишь потому, что крепко была привязана.

— Молчать, принцесса, если не хочешь, чтобы я перерезал тебе глотку.

Эрин сглотнула, пытаясь подавить боль и подступавшую тошноту. Площадка закружилась у нее под ногами, а потом все снова начало принимать привычные очертания.

Она подняла голову.

— Умру я или нет, Фриггид, это не имеет значения. Ты не сможешь победить Норвежского Волка. Так же как ты никогда не победишь эту землю. Волк будет владеть Дублином, пока твой прах не развеет ветер…

— Это будет для тебя большим утешением, которое ты унесешь в могилу. Если бы ты не ошибалась. Ты умрешь, но сначала тебе доведется увидеть, как умрет Волк. Ты, я надеюсь, оценишь то потрясающее зрелище, которое я приготовил для тебя.

Она подняла глаза. Помост был установлен на небольшом холме; маленький бревенчатый забор окружал его на высоте полутора метров, а подъем, ведущий на платформу, возвышался над человеческими головами. Она могла видеть, что творится за лагерем и укреплениями: поля за защитными заборами датчан, войска, которые продолжали рваться в ворота.

Снова Эрин увидела могучего черного коня, который все приближался и приближался… И она увидела летящего к ней Олафа.

На мгновение она закрыла глаза. Он пришел, потому что любит ее? Потому что понял, что она нужна ему? Или потому что он был викингом, а она — его собственностью, и он не позволит ни одному человеку взять то, что принадлежит ему? Или потому что он ненавидит Фриггида сильнее, чем мог когда-нибудь полюбить ее; потому что он должен отомстить за Гренилде?

Это было не важно в такой решающий момент. Она могла закрыть глаза, но не могла уйти от шума разрастающейся битвы, боевые крики норвежцев и ирландцев перемешались и звучали, как песня, которая взвивалась вместе со звуками труб. и раскатами барабанного боя.

«Будь осторожен, моя любовь», — думала она, и снова открыла глаза. Поля заполнены скачущими лошадьми. Ее муж, ее отец, ее кузен, ее брат… Лучшее, что есть у Ирландии. Она отдала себя за свою землю, но сейчас люди этой земли поднялись храбро, чтобы защитить саму Эрин.

— Я иду к войскам, моя Эрин, — усмехнулся Фриггид. Она смотрела, не мигая, в его темные жестокие глаза.

— Ты будешь гореть в аду, Фриггид. Когда ты умрешь, ты не увидишь Валгаллы.

— Может, я и узнаю, что такое гореть в аду, Эрин, а ты узнаешь, что такое гореть на земле.

Он поклонился низко и ушел.

Она не поняла его намека; ее это не волновало. Она смотрела снова на поле битвы. Воины не замедлили темпа, когда приблизились к деревянной стене. Первые катапульты были взведены, и вопль ужаса вырвался из горла Эрин, когда веревки оказались перерубленными боевыми топорами и кипящее масло полетело через стену.

Она опять закрыла глаза, когда услышала страшные крики людей и лошадей. Стрелки, расположившиеся на валах, выпустили дождь горящих стрел на приближающихся воинов.

— О Боже! — закричала она в ужасе, когда глубокие тыквенные бутыли катапульт были наполнены снова. Она бешено пыталась справиться с ремнями, которые связывали ее запястья, но от ее попыток узлы только затягивались крепче. Она закрыла глаза, надеясь, что таким образом она не увидит полета кипящего масла.

Но ее глаза открылись, когда до нее донесся странный звук-показалось, что раскалывается земля. Она была изумлена: датская стена стала оседать.

Первым она увидела Олафа и почувствовала, будто ее сердце и весь мир замерли вместе со временем. Копыта черного коня ударялись в деревянные ворота, и те раскалывались под его тяжестью. Конь несся по воздуху вместе со своим седоком. Олаф во главе войск, его плащ и золотые волосы разметались с устрашающей величественностью, в чертах его лица видна непобедимость и беспощадность, его могучий меч вспыхивал и мерцал на солнце, когда он поднимал его высоко, и от его боевого клича-волчьего воя, в котором слышались гнев и жажда отмщения-раскалывалось небо. Он был великолепен. Он был все еще очень далеко, но все же Эрин верила, что он видит ее. Она была уверена, что видит синий ледяной огонь в его глазах, который был глубже океана, шире неба, и проникал прямо ей в сердце.

Но потом эта минута миновала. Черный конь разбил всю стену. Сотни других лошадей повалили на внутренний двор. Ужасающий звук лязганья стали поднялся, когда мужчины вступили в рукопашную схватку. Топоры обрушивались с жутким грохотом; летели стрелы с пылающими огнями.

Эрин задрожала и опустила глаза. Фриггид был глупцом. Она не могла выдержать зрелища этой резни. Датчанин не мог, думала она, с гордостью, возраставшей от любви и мук, когда-либо превзойти Волка. Но он угрожал ей с такой самоуверенностью. Неужели он и вправду думал, что его слабые деревянные стены смогут выстоять против мужчины, который привык иметь дело с камнем?

Она рванулась инстинктивно от ужаса, когда что-то просвистело около ее щеки. Приглядевшись, она увидела Фриггида за бревнами. Он держал в руках лук, длинная тетива еще дрожала. Повернув голову, Эрин посмотрела назад и тогда все поняла.

Бревна, которые окружали помост, были все в масле, и в них Фриггид пустил горящую стрелу. Дерево уже дымилось, охваченное пламенем.

— О Боже! — завопила Эрин. В бешенстве она снова пыталась развязаться, раздирая в кровь запястья. Она зарыдала, когда поняла, какую чудовищную смерть приготовил ей Фриггид.

Она слышала его смех, заглушающий грохот битвы. Возможно, он верил, что скоро умрет. Но умрет он или останется жив, он уже отомстил Волку, потому что Олаф ни за что не успеет вовремя, чтобы спасти свою жену из огня.

— Салют, королева Дублина, принцесса Тары, — крикнул Фриггид. — Может быть, мы все встретимся на большом дворе Валгаллы!

Его лицо по-прежнему было искажено ужасной улыбкой, когда он повернулся к Эрин.

Огонь быстро охватывал сухие бревна забора. Скоро он охватит все вокруг нее.

«Олаф найдет Фриггида», — думала она неистово, пока ее обволакивал дым. И, возможно, он убьет его, зарубит его в ярости, как она и говорила Фриггиду. Но это будет слишком поздно. Слишком поздно для нее…

Она прекратила борьбу на мгновение, глядя на быстро распространявшийся огонь.

— Нет, — прошептала она, не в силах поверить. Но слова Фриггида преследовали ее: «… ты узнаешь, что такое гореть на земле…» — Нет! — завизжала она. Но ее глаза уже начали увлажняться. Дым пропитал воздух, ставший серым вокруг нее.

Она так выкручивала запястья, что содрала кожу, они были все в крови. Потом она опять обмякла на столбе, слезы текли у нее по щекам.

Она не будет мучиться от пламени, пыталась успокоить она себя. Она задохнется от дыма прежде, чем ее коснется огонь.