Многоточия - Наталья Способина

— Это значит, что она употребила. А это мог принести только кто-то с улицы.

— Но к ней никто, кроме меня, не ходит.

Видимо, вид у него был настолько жалкий, что женщина покачала головой и сказала:

— Подождите минуту.

Она кому-то позвонила и принялась задавать малопонятные LastGreen’у вопросы. Видимо, он резко отупел, потому что из всего этого выхватывал только фамилию матери и думал, что она какая-то нелепая, эта фамилия. Так и ходят у них в доме вереницы алкашей. Нужно будет Аньке фамилию сменить в четырнадцать. Да хоть на его собственную.

— Смотрите, — вырвал его из задумчивости голос администратора. — Вчера вечером к Веренициной приходил посетитель. Видимо, принес выпивку с собой. А это срыв всего лечения. Она сейчас на детоксикации, и дальше уже доктора будут решать, что с ней делать.

— А что за посетитель? — чужим голосом спросил LastGreen, размышляя о том, что Анька таки останется безотцовщиной, потому что он уроет отчима.

— Этого я не знаю, молодой человек.

— Спасибо. Извините, — спохватился LastGreen и неловко уточнил: — Я… должен что-то вам?

— Господи ты боже мой! — тяжко вздохнула женщина. — Если бы у вас была волшебная палочка, которая излечивает всех наркоманов и алкоголиков, я бы попросила об услуге. А так… — Она махнула рукой.

— Если бы у меня была такая палочка, меня бы и просить не пришлось, — невесело усмехнулся LastGreen и положил на стойку пакет с фруктами. — Вы передайте ей, когда она… ну… сможет.

— Хорошо, — кивнула женщина, глядя на него с тошнотворным сочувствием.

Выйдя на крыльцо, LastGreen попытался успокоиться, но даже два круга по территории больнички не помогли. На третьем круге он достал мобильный и позвонил Мишику. Тот ответил почти сразу.

— Сынок? — глумливо сказал Мишик вместо «алло». Судя по голосу, он был трезвый. Ну во всяком случае, не в дрова.

— Ты на хрена к матери ездил?

— Куда ездил? — вполне натурально озадачился отчим.

— В больничку! — рявкнул LastGreen.

— Никуда я не ездил. А она в больничке? Что случилось?

— Не ездил? — воскликнул LastGreen, замирая посреди двора.

— В какой она больничке? Что такое, Гриш?

— Ничего. Отвали от нас, понял?

LastGreen отключился и посмотрел на серую кирпичную стену, чувствуя, как по спине ползет холодный пот. Вспомнился сегодняшний сон. Веселая мама, которая обещала, что они вот-вот встретятся с отцом. Хотелось заорать до хрипа, но он, конечно же, не мог себе это позволить. Вместо этого вытащил телефон и набрал Пузыря.

Женька ответил после второго гудка.

— Да, Гринь!

От готовности в его голосе стало тошно.

— Ты говорил тому мужику, где лежит моя мать?

Пузырь замялся с ответом, и LastGreen прошептал:

— Жень, просто скажи честно. Мне нужно понять степень звездеца.

— Я не говорил, в какой она больничке. Я ж сам не знаю. Сказал только, что в частной наркологичке. А что?

— А фамилию ты ее говорил?

— Да… кажется.

— Так да или кажется? — медленно спросил LastGreen, хотя ему и так уже все было понятно.

— Говорил, — выдохнул Женька и, когда LastGreen выругался, прошептал: — Гринь, что? Что-то случилось?

— Случилось, Жека. Случилось.

— Я могу помо?..

Наверное, он вправду хотел помочь, но LastGreen сбросил звонок и набрал Потапа. Тот вряд ли мог чем-то помочь, но вывозить свалившийся звездец в одиночку было точно невозможно.

О том, что он собирался к Лене, LastGreen даже не вспомнил.

Глава 27

Ты, как загнанный зверь, за спиной слышишь шум охоты.

Никакого семейного разговора, конечно же, не получилось. Лена так и не соизволила выйти из своей комнаты, а зареванную Яну в библиотеке нашли Маша с Романом.

— Твоя мама решила, что я любовница твоего папы, — уныло сообщила Яна присевшему перед ней на корточки Ромке.

Тот невесело улыбнулся и кивнул:

— Я в курсе. И Сергей уже тоже.

Маша выразительно посмотрела на Рому и присела рядом с ними.

— Ну честно признаться, я тоже так думал.

— Ро-ма, — укоризненным тоном произнесла Маша.

— Но это правда, — резонно возразил честный Крестовский, и Яна невольно рассмеялась. — И Сергей, оказывается, тоже так думал какое-то время.

Яна икнула.

— Вы издеваетесь?

— Это стереотипы о красивых девушках, — с нажимом произнесла Маша.

— Ну да. Они, — согласился Рома.

В это время дверь открылась и остановившийся на пороге Дима уточнил:

— Самое удобное место под подоконником?

— Заходи, четвертым будешь. — Маша похлопала по полу рядом с собой.

— А, вы тут ревете? Не, не пойду тогда. — Дима сделал вид, что уходит.

— Я уже не реву, — шмыгнула носом Яна и попыталась встать, но плюхнулась на пол: ноги затекли.

Рома помог подняться сначала ей, потом Маше.

— Голова разболелась? — с сочувствием спросила Маша, глядя на бледного Диму.

— Норм, — отмахнулся тот и посмотрел на Яну. — Короче, там дядя Лёва с тетей Дианой имеют серьезный разговор, Лялька заперлась, а Сергей, по-моему, окончательно офигел от этого всего. Так что можно смело расходиться: семейного ужина не будет, — закончил Дима с кривой улыбкой.

Яна кивнула и направилась к выходу, Рома вышел за ней, а Маша задержалась в библиотеке с Димой.

— Мне срочно нужно такси, — пробормотала Яна, пытаясь вспомнить, где оставила свой телефон.

— К вашим услугам, — со вздохом произнес Рома.

Ехали обратно в молчании. Яне было жалко Ромку, чьи надежды на воссоединение родителей рассыпались в пыль из-за какой-то таинственной Иры, жалко Машу, которая, кажется, всерьез решила соревноваться с ослепительной Дианой, жалко Диму, оставшегося в их огромном доме наедине с мигренью. Льва Константиновича и Диану ей тоже было жалко, потому что этот день явно разрушил их планы. И Сергея, который вляпался в это дурацкое опекунство, хотя мог себе жить как нормальный человек, тоже было жалко. Но жальче всех Яне было себя, потому что она по-прежнему была никому не нужна.

Достав мобильный, она написала Даниле: «Найдешь для меня минутку сегодня?»

Тот сообщение не прочел. Хотелось заплакать, но Яна уже сегодня плакала — так и пристраститься недолго. Она невесело усмехнулась. Рома бросил на нее взгляд в зеркале заднего вида, но ни о чем спрашивать не стал. А ведь в эту минуту она хотела не тактичности, а чьей-то поддержки.

Рома высадил ее у дома, и они с Машей заявили, что пойдут ее проводить. С одной стороны, это была та самая поддержка, о которой она думала в дороге, с другой — ей не хотелось чувствовать себя третьей лишней, не хотелось заставлять Ромку выверять степень заботы, чтобы это не выглядело двусмысленно, не хотелось потенциальных проблем с Машей. Возможно, Яна себя и накручивала, но она, по сути, очень плохо знала Машу и понятия не имела, чего от нее ожидать.