Робинзоны космоса. Бегство Земли - Франсис Карсак

Но в таком случае зачем им понадобились мощные космомагнетические двигатели? Теперь понимаешь?

– Нет.

– Кроме того, там был некий контур, по всей видимости влияющий на время! Это ничего тебе не говорит?

– Да объясни ты наконец, трилл тебя побери!

– Ну, слушай. У нас имеется звездолет, который, судя по многочисленным фотоснимкам неведомых солнечных систем, не раз совершал далекие путешествия. На звездолете стоят космомагнетические двигатели, гиперпространственная установка и контур, который, по всей видимости, влияет на время. Следовательно, все три эти механизма необходимы для межзвездных путешествий. Барьер можно преодолеть разными способами, Хорк. Проломить его или пройти над ним звездолет не способен. Но можно пройти до того, как он возник, или после того, как он исчез!

У меня случилось озарение.

– Ты хочешь сказать, что они использовали галактический дрейф?

– Или всего-навсего движение звезд. Следи за моей мыслью. Барьер окружает каждую звезду полем, непроницаемым для любого тела с массой меньшей, чем масса Луны. Но этот барьер передвигается в пространстве вместе со звездой. Допустим, перед ним оказался космолет. Скачок во времени, и барьера перед звездолетом уже – или еще – нет. Конечно, это требует огромного расхода энергии, но, вероятно, не большего, чем дают космомагнетические двигатели.

– И что же, по-твоему, станет с гиперпространством?

– Ты не обратил внимания на рассказ Милонаса. Если помнишь, он говорил, что они успешно летают в гиперпространстве с внутренней стороны барьера. Проблемы возникают лишь при попытке его пересечь. Видимо, барьер существует и в гиперпространстве, именно из-за него двигатели выходят из строя и звездолет улетает невесть куда. Но без гиперпространственных установок межзвездные перелеты отнимали бы слишком много времени. Я представляю марсианскую технику перелетов так: гиперпространственный скачок до барьера, временной скачок, чтобы преодолеть барьер, еще один временной скачок, чтобы вернуться в свое время, еще один гиперпространственный скачок до системы, которую хотят изучить, и снова космомагнетизм для приземления. Впрочем, второго временно́го скачка они могли и не делать. Для исследования неведомой вселенной интересен любой отрезок времени!

– Да, видимо, это объясняет марсианские снимки. Но почему такой огромный скачок в будущее? Как минимум на полмиллиона лет, если не больше!

– А ты обратил внимание, что мое временно́е уравнение – квантифицированное? Я, правда, абсолютно не знаю кванта времени, – возможно, он очень велик или марсианский контур времени действовал только на определенное число квантов одновременно…

– И драмам тоже был известен этот секрет?

– Этого мы никогда уже не узнаем… Теперь пора переходить от теории к практике, для чего придется разрешить кое-какие проблемы.

Пошли долгие месяцы напряженной работы. Мы вместе с ассистентами жили в лаборатории, взаперти, отключившись от всего, что происходило снаружи. Лишь однажды Совет убедил меня открыть торжественное заседание по случаю начала второго этапа пути, когда наши планеты вышли на новую траекторию к Белюлю. Тогда-то я и узнал, что война с триисами благодаря нашей помощи почти завершилась. По окончании церемонии я сразу же вернулся к Кельбику и к нашей экспериментальной модели, которая только-только начинала вырисовываться.

Мы уже достигли предварительных результатов – исчезновения крошечных предметов, – когда мне пришлось вновь вернуться на пост верховного властителя: Земля и Венера приближались к барьеру.

Я прочел многочисленные доклады, скопившиеся на моем столе. Наш боевой флот усиленно тренировался под руководством Кириоса Милонаса и сопровождавших его тилийских офицеров. Производство оружия увеличилось – возможно, даже больше, чем было необходимо. По этому поводу я вызвал Кириоса и Гелина.

– Скажите честно, Кириос: вы действительно полагаете, что все это оружие нам пригодится? Вы же знаете: если мы обнаружим в ближайшей солнечной системе людей, мы не станем воевать с ними, как не стали воевать с вами.

Он улыбнулся, чуть иронично:

– Нужно еще, чтобы другая сторона тоже не захотела сражаться, Хорк. А я уверен в двух вещах: во-первых, в системе Белюля есть люди, так как я слышал по радио их голоса; во-вторых, они настроены крайне враждебно.

– Может, они приняли ваш космолет за корабль драмов?

– Сомнительно! Они пригрозили освежевать нас. Драмам, у которых нет кожи, они бы не стали так угрожать. По правде сказать, они вообще бы не стали с ними разговаривать.

– И что вы им ответили?

– Ничего. Сразу же после своей угрозы они прервали передачу, да и все равно не услышали бы нашего ответа. Их передатчик был гораздо мощнее нашего, потому что сигнал дошел до нас с расстояния как минимум в пятьдесят миллионов километров. Нет, Хорк, придется сражаться, причем с достойным врагом, если оружие у них не хуже средств связи.

– А если мы пройдем мимо этой системы?

– Психологически невозможно! – вмешался Гелин. – Триллы, как и большинство текнов, устали оттого, что им приходится сидеть дома. Я не могу обещать, что они не восстанут. Человек – не термит, Хорк! Текны в крайнем случае еще могут потерпеть, если им указать достойную цель. Но триллы… Давайте надеяться, что население, которое мы обнаружим, не будет настроено враждебно и позволит нам повращаться вокруг их солнца. Хотя бы несколько десятков лет, чтобы люди смогли передохнуть и воспрянуть духом.

– Гелин, неужели с моральным духом все так плохо?

– Хуже, чем вы даже можете себе представить, Хорк. Пока вы с Кельбиком работали, были сделаны две попытки поднять мятеж. О! Обошлось без кровопролития, это было всего лишь предупреждение. И еще – огромный приток добровольцев для войны против триисов. Вдесятеро больше людей, чем требовалось, по правде говоря. Люди с радостью рисковали жизнью, лишь бы побывать на Тилии или на Триисе, увидеть солнце, насладиться естественными днями и ночами, искупаться в реке… Мы воспользовались этим для посменной тренировки многочисленных экипажей звездолетов. Полагаю, это нам пригодится.

– Стало быть, вы считаете, что в случае необходимости народ согласится сражаться?

– Я в этом уверен! Он согласится на что угодно, лишь бы не случилось третьих Великих Сумерек! Вчера я услышал весьма характерное замечание. Когда мимо проходил один из спутников Кириоса, кто-то из наших сказал: «А в общем-то, даже жаль, что они оказались такими славными парнями!»

– Хе-хе, в противном случае мы бы встретили вас иначе! – усмехнулся Кириос.

– Неужели подобный возврат к дикости возможен? – спросил я.

– Знаете ли, Хорк, мы вернулись к этому не по собственной воле и без особого удовольствия, но, полагаю, довольно-таки эффективно, – проговорил Кириос. – Если же судить по тому, что я слышал о восстании фаталистов и о том, как вы его подавили, мне кажется, что и в вас самом, Хорк Акеран, дикарь пробуждается весьма быстро! Как настоящий солдат, я не люблю войну, уж поверьте. Просто обстоятельства сложились так, что многие наши юноши превратились в машины для убийства. Я тоже, хотя