Роковая строфа - Ирина Щеглова

План был прост: боевики окружают коттедж, двое перекрывают вход и блокируют медицинский пост. Остальные взбираются на второй этаж и проникают в дом через балкон. В живых не оставляют никого. После того, как все будет завершено, коттедж надо поджечь, чтобы не осталось следов. Затем все расходятся поодиночке, схема обычная.

Она рассчитала всё. Но она никак не могла ожидать, что их ждали.

Когда они подкрались к дому, один из боевиков быстро проверил, на месте ли медсестра. Той не оказалось.

– Останься, – приказала Вика и, подталкивая Бориса, поднялась на второй этаж. В этот момент погас свет и Вика, замерев на мгновение, быстро сориентировалась, резким движением схватила Бориса, притянула к себе. Она всё поняла сразу, поэтому, не отпуская Бориса, сделала шаг назад, нащупывая ногой лестницу.

Но тут из темноты последовало короткое:

– Стоять!

Одновременно в лицо ударил свет мощного фонаря. Если бы не спина Бориса, свет ослепил бы Вику, но теперь она могла видеть что перед ней стоит человек, сзади тоже кто-то стоял, и некогда думать, кто это. Вика толкнула Борис веред, на свет фонаря, подпрыгнула, развернулась в прыжке на 180 градусов и выстрелила в того, кто был у нее за спиной.

– Не стрелять!

Она услышала несколько негромких хлопков, короткий крик, шум падения и топот ног.

Не думая, перескочила через распростертое на лестнице тело и рванула что есть мочи к выходу. Если она успеет добраться до горного склона, она – спасена! В мгновение ока миновала она парк и перелетела через ограду. Повсюду загорелись огни, вспыхнули прожекторы, осветив парк почти дневным светом. Вика скатилась в неглубокую канаву, несколько секунд восстанавливала дыхание, потом поползла по ней, извиваясь, как змея. Преодолев несколько десятков метров, прислушалась к звукам погони. Преследователи шли цепью, прочесывая парк.

– Отлично, – шепнула женщина.

Она добралась до самого темного участка, мертвой зоны, куда не попадали лучи прожекторов, выбралась из канавы, почти слившись с землей, извиваясь в высокой траве, ползла до ближайших зарослей кустарника. Только здесь она позволила себе подняться и оглядеться. Преследователи рассыпались по дороге, видно было, как они шарят лучами фонариков в траве, кто-то догадался осмотреть канаву.

Но было поздно. Вика достигла спасительного склона. Она быстро нашла тайник, прихватила оттуда рюкзак со всем необходимым и растворилась в ночи.

97

Но вернемся в коттедж. Что же произошло на самом деле?

Вика рассчитала правильно. В коттедже действительно находилось восемь человек, но никого из семьи Соболевых-Истоминых там не было.

Как было известно, медицинские сестры сменялись два раза в день, плюс еще ночная дежурная. Этим и воспользовались Сергей Иванович и его агенты. Они прибегли к простому переодеванию. Таким образом, на место сменившейся сестры приходил спецназовец, одетый в медицинскую форму. Первой эвакуировали Риту, так же переодетую медсестрой, затем Машу, затем Андрея. Соболев вообще в коттедже не появлялся, вместо него прибыл похожий на Александра Дмитриевича агент Интерпола. Последними явились Сергей Иванович и Кузнецов, принятые Викой за доктора и новую медсестру.

Когда пятеро боевиков поднялись на балкон и проникли на второй этаж, их, разумеется, ждали. Мгновенно был потушен свет, и боевиков быстро ликвидировали. Именно в этот момент Вика с Борисом поднялись по лестнице, им на встречу выскочил один из агентов. Когда Вика толкнула Бориса, агент выстрелил. Вика, не рассуждая, выстрелила в того, что появился за ее спиной. Она не знала, что это тот боевик, которого она оставила у входа. Таким образом, она расчистила себе путь к свободе. Суматоха, поднявшаяся на лестнице, дала ей несколько секунд форы.

Сергей Иванович, узнавший Шахматова, крикнул «Не стрелять», но было поздно, пуля впилась в грудь Бориса, и он упал прямо на агента, выстрелившего в упор.

– За ней! – приказал Кузнецов и первым кинулся к выходу. К этому моменту коттедж был окружен, вика успела проскочить каким-то чудом.

– Убит, – с горечью констатировал Сергей Иванович, склонившись над Шахматовым, – кто-нибудь, вызовите доктора, может быть, еще можно что-то сделать.

Прибежавший доктор осмотрел то, что когда-то было Борисом Петровичем Шахматовым, затем пошептался с Сергеем Ивановичем, тот отдал распоряжение и Шахматова, положив на носилки, поспешно унесли.

Солнце еще не показалось из-за гор, но рассвет медленно ходил в долину.

Явился измученный, грязный Кузнецов и доложил, что Вику упустили.

– Вот стерва! – в сердцах бросил Сергей Иванович.

– Может, попытаться перекрыть дороги, аэропорты…

– Не смеши меня, Василий Васильевич, – отмахнулся Сергей Иванович, – уж ты-то не первый год работаешь…

– А как Шахматов? – спросил Кузнецов.

– Официально – убит, – ответил Сергей Иванович.

– Понял. Что с прессой делать будем?

– Разберемся. Ты, давай, пока, к Соболеву иди. Расскажи, что и как. Договорись, вечером будет общий сбор.

– Хорошо.

Кузнецов ушел к Соболеву. Сергей Иванович остался наводить порядок и разбираться с вездесущими репортерами.

98

В эту ночь никто не спал. Все с ужасом ожидали заключительного акта разыгравшейся на глазах драмы.

Рите пришлось сделать успокаивающий укол и она, пожалуй, единственная смогла на какое-то время забыться.

Семью разместили в основном корпусе под усиленной охраной. На территории клиники не осталось ни одного пациента, всех перевели в главный корпус, до отмены тревоги. Пациенты и персонал клиники нервничали. Доктор Росс неоднократно пробегал по коридорам, успокаивал, объяснял, утешал.

Наконец, утром было объявлено, что опасности больше нет и пациенты могут вернутся к прежнему образу жизни.

Вокруг клиники уже стояло несколько автобусов с телевизионщиками. Репортеры тесным кольцом обступили Сергея Ивановича. Пациенты разбегались по своим коттеджам от назойливых журналистов.

Был девятый час утра, когда в комнату, где временно разместился Александр Дмитриевич Соболев, заглянул охранник и доложил, что пришел Василий Васильевич Кузнецов.

– Ну, Слава Богу! – Выдохнул Соболев. – Теперь хоть что-то прояснится.

Эту ночь вместе с ним коротали Андрей и Маша, Риту поместили в специализированной палате, опасаясь за ее состояние.

– Василий Васильевич, присядьте, голубчик, – засуетилась Маша, – Господи, да на вас лица нет! Дайте же ему стул! – Она бросилась к Кузнецову, подхватила его под руку и отвела к дивану, – Вот так, присядьте, я пока распоряжусь, чтобы вам сделали кофе.

– Погодите, Мария Петровна, – попросил Кузнецов, – не уходите, я должен кое-что рассказать всем вам.