Тайны Парижа - Понсон Террайль

Де Р., несмотря на поздний час ночи, послал записку Добрэ, который случайно был в это время дома и тотчас же явился.

Свидание было назначено на следующее утро, и молодые люди уложили Армана спать; тот немедленно крепко заснул.

«Странно! – подумал де Р., – у меня есть какое-то предчувствие, что все это плохо кончится для Армана. Безумец! Рисковать жизнью из-за такой пустой и бессердечной куклы, как госпожа Сент-Люс! Какое безрассудство!»

XXXVI

Граф Степан явился первый на место дуэли. Он приехал в почтовой карете в сопровождении двух жокеев; городской костюм он сменил на дорожный сюртук, застегнутый до подбородка. Один из секундантов, приехавших с ним, сидевший рядом с ним в карете, был одет так же, как и граф, в дорожный костюм, а другой был в утреннем городском костюме и ехал верхом на лошади, намереваясь, по всей вероятности, после дуэли вернуться в Париж.

Арман и его секунданты приехали несколько секунд спустя. Граф ожидал их, спокойно куря сигару.

– Сударь, – обратился он к Арману, подходя к нему и вежливо кланяясь, – я должен был уехать сегодня утром в Бретань; мои чемоданы были уже уложены вчера, когда вы внезапно вызвали меня на дуэль. Надеюсь, что вы извините, что я и мой друг виконт де Керизу, который везет меня к своему дяде, в дорожных костюмах.

Арман поклонился в ответ. Услыхав, что граф уезжает в Бретань, он страшно побледнел.

– Я должен непременно убить его, – пробормотал он, – я должен его убить.

И он подошел к де Р.

– Я оскорблен; следовательно, мне принадлежит не только право выбрать оружие, но и поставить свои условия.

– Что вы хотите сказать? – спросил де Р., встревоженный бледностью своего друга.

– Послушайте, – поспешно продолжал сын полковника, – граф едет в Бретань.

– Так что же?

– Если я не убью его, он снова увидится с нею.

– Очень может быть.

– Ну, так я хочу убить его; это необходимо.

– Я не понимаю, однако, почему вы беспокоитесь относительно условий?

– Почему? Потому что я хочу, чтобы один из нас был убит. Один из нас должен остаться на месте. Во всяком случае, я не хочу детских условий. Каждый из нас будет стрелять из своего пистолета, идя навстречу другому, и каждый имеет право сделать два выстрела по своему усмотрению.

– Хорошо, а затем?

– Если четырех выстрелов, которыми мы обменяемся, будет недостаточно, то мы снова зарядим пистолеты.

– Хорошо, – согласился Альберт де Р., боявшийся, чтобы Арман не потерял последнее хладнокровие, – цельтесь, однако, вернее.

Секунданты начали совещаться.

– Господа, – сказал Альберт, – мы – оскорбленная сторона и, как вам известно, выбрали пистолеты.

Секунданты графа Степана поклонились в знак согласия.

– Граф привез с собой пистолеты? – спросил Альберт.

– Да.

– В таком случае, пусть он стреляет из своего пистолета, а Арман будет стрелять из своего.

Секунданты вторично поклонились.

– Расстояние между противниками будет в сорок шагов, – продолжал де Р., – и каждый имеет право на два выстрела; они начнут сходиться и стрелять по своему желанию…

– Значит, – спросил виконт де Керизу, – это будет дуэль насмерть?

– Черт возьми! – вскричал Альберт. – Уж не воображаете ли вы, что мы приехали сюда для того, чтобы обменяться царапинами, а затем отправиться вместе позавтракать?

– Однако ссора была недостаточно серьезна…

– Извините, когда ссора пустячна, то дело улаживается и никогда не доходит до дуэли… Мы будем драться серьезно, следовательно, и повод к поединку был серьезен.

Тон Альберта был холоден, вежлив, но решителен. Приходилось принять его условия.

– Однако может случиться, что четырех пуль будет недостаточно, – заметил виконт Керизу.

– Тогда мы еще раз зарядим пистолеты.

«Ого! – подумали секунданты графа, ничего не знавшие о причине ссоры, – граф, должно быть, сильно оскорбил этого молодого человека, наружность которого напоминает женщину, если тот хочет драться насмерть? Бедный граф, было бы гораздо лучше, если бы он уже вернулся из Бретани».

Соперники и их секунданты находились в это время в маленькой прогалине леса, освещенной первыми лучами восходящего солнца; они стояли на одной из дорожек, пересекающих Булонский лес по всем направлениям.

Пистолеты Армана были заряжены самым тщательным образом де Р. Виконт де Керизу исполнил ту же обязанность относительно графа Степана. Отмерили расстояние в сорок шагов и поставили противников друг против друга, после чего им вручили оружие. Секунданты отошли в сторону.

Де Р., как секундант оскорбленной стороны, должен был подать сигнал.

«Как подумаешь, что один из двух порядочных людей, – рассуждал он в это время, – через три минуты будет убит из-за женщины, которая ведет уже седьмую интрижку, то, право же, голова пойдет кругом и невольно проникаешься жалостью к человеческому неразумию!»

После этого надгробного слова, обращенного к будущей жертве, де Р. трижды ударил в ладоши.

Арман первый стал подвигаться к сопернику… Он поднял руку, быстро прицелился и выстрелил. Граф остался невредим и тоже стал подвигаться и в свою очередь выстрелил. Арман переменился в лице, но продолжал идти вперед.

Граф сделал еще два шага, спокойно прицелился и снова выстрелил. Де Р., не сводивший глаз с Армана, увидел, что тот шатается, и сердце у него застучало. Но Арман все шел вперед, держа пистолет в уровень со лбом графа. Последний, бросив оружие, ставшее теперь бесполезным, остановился посреди дорожки и, скрестив руки на груди, с гордой улыбкой ждал смерти… Арман продолжал идти, пошатываясь, и расстояние, отделявшее от него графа, заметно сокращалось. Вдруг он остановился; свидетели этого ужасного зрелища подумали, что Арман собирается выстрелить, но он снова пошел… он сделал еще один шаг, затем другой и, вытянув руку, так что дуло его пистолета коснулось груди графа, сказал ему слабеющим голосом:

– Милостивый государь, я умру, потому что обе ваши пули у меня в груди, но вы не уедете в Бретань…

Он хотел уже спустить курок и убить наповал графа, но слишком понадеялся на свои силы… Заряженный пистолет выскользнул из его руки, и он упал, захлебываясь кровью. Что же касается графа, то он по-прежнему стоял неподвижно, скрестив на груди руки и даже не дрогнув.

– Жаль! – сказал он. – Если бы этот молодой человек мог продлить свою жизнь еще хоть на секунду, то его желание исполнилось бы… и я не поехал бы в Бретань.

Де Р., переживший в эти пять минут целую вечность, увидав, что Арман упал, вскрикнул, подбежал к нему и поднял его на руки… Арман еще дышал…

– Милостивый государь! – вскричал он, сердито взглянув на графа. – Если он умрет, я отомщу за него!