Гиперанатоксин - Юрий Манаков

– Они становились послушницами храма. - Я кивнул и продолжил.

– Завершив круг почета, она направляется в наш шатер. Видимо, нужно поставить еще один - специально для послушниц. - Все дружно закивали. Я хмыкнул и, ткнув пальцем в Некриссу, приказал. - Послезавтра черный камень должен вытянуть Лохматый Лунь - шаман племени Серой Птицы. Если у него не наступит резкое просветление в мозгах, то я уничтожу его и две ладони двойных ладоней клинков Серых Птиц, - строго оглядел теплую компанию жрецов и спросил.

– Вопросы. Замечания. Предложения. Возражения. Если есть, что сказать, разрешаю говорить. - Ответом было гробовое молчание и я подвел черту. - Тогда обсудите между собой план работ и приступайте. А я пойду к себе, хорошенько отдохну перед завтрашним боем. Все.

Поднялся из-за стола, вышел из шатра и, расправив плечи, огляделся по сторонам. По гребню склонов густо торчали любопытные головы, а за ними, на многокилометровом пространстве степи, гудел пчелиный рой степной вольницы. Крики, ржанье лошадей - все сливалось в единый фон. Буквально физически ощущалось радостное возбуждение и приподнятая атмосфера праздника. С запада задувал легкий ветерок, наполненный горьким ароматом полыни и дымом костров. Солнце давно перевалило через зенит и очень хотелось сбегать на речку и ополоснуться, но… не место и не время. Пока есть враги готовые использовать грязные приемы - о купании в реке лучше забыть. Я тяжело вздохнул, вошел в свой шатер и, не раздеваясь, повалился на шкуры и мягкие подушки. Рядом с тихим мурлыканием пристроилась Ляпа и ткнулась мокрым носом в щеку. Положив руку ей на загривок и ощутив теплое влияние бескорыстной кошачьей любви, забылся сном.

Проснулся поздно ночью, вышел прогуляться вместе с киской на зады, полюбовался звездным безлунным небом… заполонивший все окрестности цыганский табор степного народа, умилял своей непосредственностью. Судя по всему, песни и пляски предполагалось продолжать всю ночь. Ну ничего, я вам устрою завтра веселуху… мало не покажется. У шатра жрецов шевельнулась темная тень - Гроссу. Бдит народ - это хорошо. Я сплюнул и отправился досыпать.

Рано утром вскочил ни свет, ни заря, оделся в боевой доспех и битых несколько часов занимался повышением мастерства, не выходя из шатра. Сначала, как положено, помедитировал дыша диафрагмой в позе 'тай-за', затем провел дыхательные упражнения и восстановил энергию жизни - последовательно проходя от физического тела через эфирное и астральное до состояния ментального. Закончил пребыванием в духовном теле. Разогрелся растяжками и вращениями. Взял в руки саблю и попробовал придумать новые связки и проходы. Постепенно стадион за стенками шатра начал заполняться народом. Это было хорошо заметно по нарастающему гулу людских голосов.

Задолго до того, как в шатер вошли Карайя и Некрисса с шапкой в руках, я полностью подготовился к предстоящей схватке. По уже заведенной традиции жрец торжественно провозгласил.

– Пора! - Молча и целеустремленно, мягким кошачьим шагом, я направился к выходу.

Во главе торжественной процессии дошел до трона и занял свое законное место. Прикрыл глаза и постарался почувствовать настроение зрителей. По сравнению с прошедшим днем градус почтения к Посланнику Богов существенно повысился и это несмотря на постоянную подрывную деятельность скрытых врагов и агентов влияния. Как говорил один редкостный недоумок, - процесс пошел…

Открыл глаза и бросил взгляд на солнечные часы. Тень практически достигла точки отсчета. Но вот, наконец, Некрисса поднял вверх правую руку и Солимпаса с ожесточением приложился колотушкой по бронзовому диску гонга. Звук от удара, мгновенно прервал всю суету на трибунах и Некрисса, подхватив шапку обеими руками, двинулся по периметру ристалища. Вождь племени Горного Барса - Проклятый Орел стоял пятым по счету и мой главный фокусник не подкачал. Нужный камень проявился в руке вождя, как черная метка в руке одноногого пирата. Я удовлетворенно прикрыл глаза - все-таки, высокая квалификация у моих жрецов. Им вполне по силам брать первые призы на соревнованиях иллюзионистов-профессионалов.

А Проклятый Орел почему-то обрадовался и с торжеством поднял вверх руку, демонстрируя камень. Из строя воинов выскочил молоденький живчик, цапнул поводья вороного коня и поджарой каурой кобылы. Затем бегом направился к противоположному концу поля. По дороге привязал сбрую вороного к коновязи и я без промедления уперся взглядом в молодого жеребца. Постарался захватить его сознание внутренним взором. Есть. Но сразу же понял, - с конем не все ладно. Под попоной рядом с седлом находился посторонний предмет. Он беспокоил благородное животное. Я сосредоточился на переживаниях лошади и постарался разобраться.

Тем временем Некрисса вернулся на свое место по правую руку от меня и скосил глаза. Я не меняя позы, стараясь не шевелить губами, прошелестел.

– Ядовитая колючка, под попоной. Я ее достану. Будь готов крикнуть! А теперь начинай! - Адепт поднял руку, подавая сигнал, и Солимпаса продублировал его жест ударом по бронзовому диску. Я поднялся с кресла и направился к коновязи.

Пока шел постоянно давил на сознание лошади, стараясь максимально успокоить жеребца, что получалось лишь частично. Остановился не доходя двух шагов и поднял вверх пустые руки, привлекая внимание. Сделал последний широкий шаг и расстегнул подпругу. Сдернул седло, откинул попону и осторожно взял в руки шип ядовитого растения, чем-то похожий на миниатюрный противотанковый еж. Поднял руку высоко вверх и проревел во всю силу легких.

– Ядовитая колючка! - Некрисса вскинул обе руки со сжатыми кулаками и в унисон пронзительно завопил.

– Нечестный бой! - а Солимпаса, у которого видимо не выдержали нервы, шваркнул колотушкой по гонгу, подчеркивая трагизм происходящего. В свою очередь, я с удовольствием поддержал Некриссу в его праведном гневе, взревев бешеным медведем.

– Нечестный бой! - и с ходу, включив третью скорость, бросился на представителей племени Горного Барса.

Преодолев стометровку секунды за четыре, выхватил нож и вломился в компактную группу степных воинов. Работать в условиях стесненного пространства саблей неудобно и я использовал лишь нож и кулаки. Первый, кого постигла кара, оказался Проклятый Орел, стремительным ударом ножа я вскрыл ему горло от уха до уха, с трудом увернувшись от фонтана крови из артерии. Остальная группа смертников сбилась в кучу, как стадо баранов, и я начал наворачивать сужающуюся спираль, которая делала свой первый виток по периметру группы. Довольно быстро удалось войти в боевой режим ката и из серии хаотических рывков, мое движение перешло в плавный и стремительный танец смерти. Я скользил среди еще живых и уже умирающих тел, максимально экономно расходуя силы, делая ювелирные по точности выпады и разрезы ножом, временами помогая себе ударами левой руки. Это позволяло не протискиваться, а просачиваться в плотной толпе, ни на мгновение не теряя темпа.