Чужая в чужом море - Александр Розов

— Почему–то, Серенгети все знают, — обиженно сказал он — А Вабо почти никто не знает. Чем мы хуже? Вот скажи, Жанна, чем?

— Ничем, Дузу, — честно ответила она, — Здесь очень красиво.

— Да! Очень красиво! А денег мало. Потому, что богатые янки сначала увидели Серенгети и Нгоронгоро, и их стали раскручивать. Нас увидели позже, так что, хотя у нас красивее, чем в Серенгети, но мы беднее. Такая несправедливость жизни.

— Я напишу, что здесь красивее, чем в Серенгети, — сказала Жанна, чтобы как–то ободрить гида, который, каждый раз, затрагивая эту тему, впадал в легкую депрессию.

— А твой журнал в Китае смотрят? – спросил он, и сразу пояснил, — У янки уже не хватит денег, чтобы сделать еще один такой большой африканский парк, а у китайцев так много денег, что никто даже не может сосчитать. Вот бы китайцы заметили Вабо!

— «Green World Press» уже имеет аудиторию в Китае, правда пока небольшую, — сообщила она, — Мы раньше ориентировались только на Северную Америку, Англию и Европу.

Африканец опять крутанул руль, на этот раз – объезжая небольшой оползень.

— В Китае сейчас главная сила, — объявил он, — И в Африку они сейчас пришли не так, как при Мао, а навсегда. При Мао они умели делать только красные революции, а сейчас делают хорошие дешевые машины (он похлопал ладонью по торпеде). Вот эта машина собрана у нас, на фабрике в Мтвара, что построили китайцы. Она вдвое дешевле, чем японская, а ничем не хуже, правда?

— Если и хуже, то не намного, — ответила Жанна, слегка соврав (не хотелось обижать гида, который явно гордился своим авто).

— Ну, чуть–чуть, — согласился он, и добавил, — Ты помнишь, что мы едем купаться на озеро Тукаса? Вот в Серенгети нет такого озера, в котором хорошо купаться – а у нас есть. Ты знаешь, что Вабо называется Африканской Шотландией. Это примерно как твоя страна называется Новой Шотландией. У вас там тоже много озер, да?

— Да, только у нас они более холодные.

Дузу рассмеялся, и хлопнул ладонями по коленям, на секунду отпустив руль (чего, по мнению канадки, лучше бы не следовало делать на такой дороге), и сообщил:

— Я знаю, у вас ужас, как холодно. Полгода везде снег, как у нас высоко в горах. Я бы там у вас совсем замерз насмерть, если бы не надел специальную куртку для полярников. У вас, наверное, все в таких ходят, да?

— Только в очень сильные морозы: минус 30 по Цельсию и ниже. А в минус 3, например, можно спокойно ходить в обычном свитере и штормовке. Если привык, конечно.

— Я бы, наверное, никогда не привык. Черному человеку трудно привыкнуть к холоду, а белому – к жаре. Бог специально так пометил. Только китайцы могут жить везде.

— Китайцы могут, — с улыбкой, согласилась Жанна, вспомнив свой любимый китайский ресторанчик в Галифаксе, в двух шагах от дома.

Тут, за поворотом открылась грандиозная котловина — почти идеальный сегмент полой сферы, в центре которой лежало маленькое (как казалось отсюда) круглое озеро.

— Тукаса! – гордо сказал Дузу, — Это кратер древнего вулкана. Он сейчас почти остыл, а при динозаврах он извергался. Так говорят археологи. Они сюда ездили раскапывать. А оттуда, где озеро, раньше текла лава, поэтому вода очень чистая. Только рыбы там мало, потому что идет немного газа, от остатков вулканического топлива. Но для человека не вредно, а наоборот. Там газ радон, им лечат суставы и спину. В Серенгети такого нет.

Жанна пригляделась и обнаружила, что предмет на дальней стороне озера, который она сначала приняла за зеленый куст причудливой формы – это, на самом деле, небольшой самолет. Соответственно, фигурки рядом на берегу и в воде, оказались людьми, а не крупными птицами, как ей показалось в начале.

— Меганезийцы, — сообщил Дузу, заметив ее интерес, — Я с ними делаю маленький бизнес. Пока ты будешь купаться, я как раз успею.

— Меганезийцы? Здесь? – искренне удивилась она.

— Они в соседней стране, в Мпулу, — танзаниец махнул рукой на запад, — Они там военные советники, а сюда они приезжают так, по делам, или просто купаться. Тут вода лучше. А в Мпулу они завезли трифи, которые я тебе показывал вчера на рынке. Мпулуанцы собрали какой–то огромный урожай этих трифи, и теперь этими штуками все завалено.

— Бананы–переростки с бурой шкуркой? – уточнила Жанна.

— Верно! Их так и называют: «меганезийские бананы». У нас сразу запретили продавать трифи, но мпулуанцы все равно продают, а полисмену дают немного денег и он не видит.

— Почему нельзя?

Дузу пожал плечами:

— Запрещено. Они – транс–что–то–там. Политика. А нормальному человеку на это…

Дузу сделал неприличный жест, предельно ясно выразив свое отношение к запрету. Как говорят в Танзании: «У нас много глупых законов, зато их не обязательно выполнять».

Китайский джип лихо развернулся и затормозил рядом с меганезийским самолетом. Это была короткая, пузатая машина, похожая на micro–bus с крыльями и пропеллером. На ее болотно–зеленом фюзеляже красовалась эмблема «IDEM» — международного движения за глубокую экологию. Всего «экологов» было четверо. Двое активно плескались в озере, в сотне метров от берега, а двое других – девушка лет 17 — типичная банту и парень лет 25, еще более чернокожий, чем она, но явно не африканец – играли в крестики–нолики на доске, начерченной мелом на относительно плоском участке старого лавового языка. Вся одежда «экологов» (что–то типа тропического «military») была сложена рядом, четырьмя аккуратными конвертами. Поверх двух конвертов лежали штурмовые винтовки какой–то эргономичной конструкции, и устройства типа woki–toki. Поверх третьего — компактный автомат, а поверх четвертого – что–то вроде короткого ружья с пистолетной рукояткой.

«Вот так пляжный набор, — подумала Жанна, — они что, всюду ездят с этим арсеналом?».

— Привет, друзья! – радостно воскликнул Дузу, — У вас все хорошо?

— Ага, — ответил парень, улыбаясь во все 32 зуба, — С подружкой познакомишь, или как?

Было заметно, что идея хоть что–нибудь на себя надеть при появлении незнакомой дамы, даже не приходила ему в голову.

— Это – Жанна, она туристка из Канады, — ответил африканец.

— Ух ты! Прямо из Канады? А я – Уфти, настоящий папуас, прошу не путать со всякими фэйк–фольклорными подделками. Это – Мзини, региональная королева красоты. Вон те ребята – Рон, по прозвищу Мясник, и отличная девчонка, которую зовут Пума.

— Очень приятно, Уфти… — сказала Жанна, — А вы не обидетесь на нескромный вопрос?

— Чтобы я обиделся на такую красивую женщину из–за какого–то вопроса? Да ни за что.

— Замечательно! Скажите, вы же военные, так?

— Мы с Роном — типа да, вооруженные силы Меганезии. Мзини – унтер–офицер милиции Макасо. Пума демобилизована из–за полной ликвидации армии, в которой она работала. Она – гражданский волонер милиции, а military носит для эстетического единообразия. Как говорят в Сайберии: что единообразно, то не безобразно. Это — спорный тезис, но…

— Тогда почему вы летаете с международной экологической эмблемой? – перебила она.

Настоящий папуас пожал плечами.

— Ну, типа, сначала нарисовали, а теперь закрашивать лень. И, потом, мы участвуем в охране дикой природы. Типа, как волонтеры. Вот, Дузу не даст соврать.

— Они помогают нашей полиции выслеживать браконьеров, — подтвердил танзаниец, — у меганезийских советников хорошие бесшумные самолеты, вроде этого. А полиция не замечает, что они бывают здесь без визы и делают маленький бизнес.

— По ходу, так, — подтвердил Уфти.

— Дузу, ты кофе привез? – спросила Мзини.

— А как же! Четыре мешка, как обещал. А вы самогонку привезли?

— Двести литров, как договаривались. Ничего, что одной бочкой?

— Ничего. Только погрузить помогите, я же не штангист.

— Ладно, — сказала Жанна, — раз у вас бизнес, то я пойду купаться.

Она сбросила кроссовки, сняла шорты и рубашку, осталась в бикини бирюзового цвета, и направилась к воде. За ее спиной Мзини негромко спросила.

— А Канада – большая страна?

— Самая большая в мире, — ответил Уфти, — В 10 раз больше Танзании.

«Мелочь, а приятно», — подумала Жанна и, разбежавшись, нырнула. Вода в озере Тукаса действительно была очень чистая и неправдоподобно–прозрачная. Отплыв подальше от берега (откуда доносились характерные фонемы и ругательства, которые сопровождают тяжелые погрузо–разгрузочные работы в любой стране мира), Жанна легла на спину и, глядя в ярко–голубое небо по которому медленно плыли тонкие перистые облака, стала думать о том, что можно вытянуть из удачно встреченной компании. События в Мпулу были главным военно–политическим триллером сезона. Их сравнивали то с чудовищной резней в Руанде в конце прошлого века, то с битвой за Гому уже в XXI веке (эта битва и положила начало формированию нескольких новых (пока не признанных) государств в центре Транс–Экваториальной Африки. Остроту теме придавало еще и то, что конфликт не остался внутриафриканским, а начал затягивать страны, далекие от первоначального очага – Францию, Меганезию и США. Некоторые аналитики связывали эти события с конфликтом Мадагаскар – Франция, и назвали «Третьей мировой войной за передел Африки», намекая на огромные запасы урана в сердце «Черного континента»…