Чужая в чужом море - Александр Розов

…

Эстер немного обижена. «Страхуешь свою девчонку». Надо же, она уже «его девчонка». Вот так, запросто… Хотя, что должны думать эти молодые, уверенные в себе мужчины? Для них жизнь – простая штука. Отношения между полами, в частности. Наллэ не такой. Или хочется думать, что он не такой. Скорее всего, у него тут бывают женщины, но, по крайней мере, он не кувыркается с ними после танцулек, за ближайшим кустом, как это запросто делают Уфти и Керк. Так или иначе, Эстер была благодарна Наллэ за те знаки внимания, которые можно было принимать в шутку или всерьез – как больше нравится. Например, огромный яркий веник из оглушительно–душистых цветов, по–хулигански заброшенный ночью в открытое окно ее каюты. А однажды, поздно вечером, он нашел где–то гитару–укулеле и спел под ее окнами «Oh, lovely Ester! Oh, Ester my love! What a wonderful Ester you are!». В другой раз, он прокатил ее на маленьком самолетике вокруг потрясающе–красивой горы Нгве — ему надо было что–то там посмотреть. На обратном пути он небрежно приобнял ее правой рукой за плечи. Наверное, ее это слегка напугало, она вздрогнула от неожиданности и облегченно вздохнула, когда он убрал руку. Может быть, она поступила глупо? Потом она несколько раз думала, каким мог быть тот вечер, поведи она себя иначе, и даже пыталась представить, как все могло бы происходить, но коварная фантазия все время подбрасывала ей какие–то гадкие аналогии. Черт, неужели это навсегда? Занятая этими мыслями она совершенно забыла о том, что они, вообще–то, гуляют не по ночному парку, а по саванне, в окружении охотящегося львиного прайда. Когда громовой рык льва всего в нескольких сотнях метров, внезапно напомнил об этом, она, не задумываясь, рефлекторно прижалась к идущему справа от нее Наллэ…

…

Симба рычит. Симба думает, что он самый страшный в саванне. Он зря так думает. Он — просто шкура, которая пока еще натянута на мясо. Когда–то он мог сожрать маленького солдатика, который едва передвигал ноги от голода и нехватки главных таблеток. Сейчас маленький голодный солдатик стал сильной и сытой женщиной, которая легко бежит по саванне и легко держит оружие. Да! Сильная женщина возьмет твою шкуру и твои зубы, Симба. Она продаст их на рынке и купит своему мужчине подарки. Еще она съест твою печень. Это очень сильное средство, после него она скоро сможет по–настоящему любить своего мужчину. Да! Пока что, ее мужчину любят разные другие женщины, это не имеет значения. Сама Ориши Йемайя подарила ей этого мужчину вместе с новым именем. Да! Сильная женщина опускается на одно колено. Она мягко прижимает к плечу приклад и перестает дышать на несколько секунд, пока палец плавно давит на спусковой крючок.

Трр… — короткая очередь взорвала тишину. Лев упал мгновенно – три пули прошили его грудь, разорвав аорту и сердце. Тут же ударила вторая очередь — это лейтенант Вэнфан с кажущейся небрежностью, разнес череп львице, которая пряталась среди высокой травы в полутора сотнях метров слева. Рон Батчер задержался примерно на секунду, отслеживая результат выстрела Пумы, и львица справа успела сделать один огромный скачок. Ствол автомата отследил верхнюю точку ее траектории… Тррр… С такого расстояния Рон не промахивался никогда. Четыре пули точно в цель. На землю львица упала уже мертвой. Остальной прайд, почуяв неладное, снялся с места и двинулся прочь от деревни.

— Здесь чисто, — констатировал Вэнфан, сдвинул на лоб очки–ноктовизор и приложил к глазам ноктовизорный бинокль, — Так, ближайшие двое — это львица и еще один лев. Та, дальняя группа — львица и трое львят. Львят они не бросят, значит, их можно догнать. Я остаюсь с гражданскими. Рон и Пума зачищают львов в следующем порядке…

— Стоп! – перебил Наллэ, — Они же уходят. Это будет бессмысленное убийство.

Лейтенант почесал в затылке и кивнул.

— Логично. Прекращаем это дело, ребята.

— ОК, — отозвался Рон, — Пума, ты умеешь снимать шкуры с львов?

— Да, — ответила она, — Но это трудно. Я начну, но надо позвать кого–нибудь еще.

— Я позвоню Керку, чтоб подогнал сюда местных парней, — заключил Нонг, вынимая из кармана woki–toki, — Какую долю от цены шкур принято обещать?

— Обычно — пятую часть, но великие охотники отдают четверть, — сообщил шеф–инженер.

— Ясно… Алло, Керк, мы сегодня играем в великих охотников. Здесь лев и две львицы… Да, уже зачищены, осталось снять шкуры. Скажи местным, что есть шанс заработать…

Пума бросила короткий взгляд на Эстер, которая так и стояла, прижавшись к Наллэ, а он обнимал ее левой рукой за плечи.

— У! Тебе нужен мужчина. Как раз такой, — африканка задумалась на секунду, и уточнила для совсем тупых, — …for make–love. А я пойду есть печень льва, пока она горячая.

…

Когда они с Наллэ добрались до фаре–дюре, главным желанием Эстер было побыстрее забраться под горячий душ. Ей казалось, что она пропахла собственным страхом. Вроде бы (как она теперь понимала) причин бояться не было, и все–таки… Кроме того, после финальной реплики Пумы, у нее горели щеки. В общем, она проторчала под горячими струями воды почти полчаса, а шеф–инженер за это время успел не только помыться и переодеться в лава–лава, но и сварить какао, и даже разлить его по двум кружкам.

— Забавно устроен человек, — сообщил он, когда Эстер появилась на террасе, — Сначала я испугался за тебя, потом испугался за львов, а потом выяснилось, что единственные мои полезные знания о львах — это обычаи дележки их шкуры. Называется: сходил на охоту.

— Очень хорошо, что ты пошел. Иначе они перебили бы всех львов.

— В этом смысле, да. Оборотная сторона армейской привычки забивать любой гвоздь по шляпку. Понятно, почему Пума легко вписалась в эту команду. Она от природы такая.

— Надеюсь, она пошутила на счет печени льва, — сказала девушка.

— Конечно, нет. Печень льва считается средством продуцирования сексуальной силы, как для мужчин, так и для женщин. А Пума мечтает понравиться Рону в этом смысле.

Эстер почувствовала, что у нее снова начинают гореть щеки и уши. Чтобы как–то с этим справиться, она чуть ли не уткнулась носом в кружку с какао.

— Ты слишком нервничаешь из–за той реплики Пумы — заметил Наллэ, — Она высказала свое мнение, не добавив в начале привычный для нас оборот: «мне кажется, что…».

— А тебе как кажется? – перебила Эстер.

— Ты действительно хочешь знать мое мнение?

— Если бы я не хотела знать твое мнение, я бы, наверное, не спрашивала.

— Тогда, я бы посмотрел на это немного со стороны. Давай представим себе двух людей, которые похожи на нас, но не мы. Девушка, такая же красивая, как ты, а парень… Ну, конечно, не такой красивый… В общем, смотря на чей вкус. Девушка ему нравится, это совершенно точно, а вот нравится ли он ей — это вопрос. Если бы эти двое были с моей родины, из Гавайики, то девушка или хотела бы заняться любовью с этим паренем, или нет. И, можешь мне поверить, она бы сделала ровно то, что хотела.

— Знаешь, Наллэ… Только не подумай, что я хочу начать очередной длинный разговор о том, чьи обычаи лучше… Просто я не могу так просто, как кошка. В любом случае, не могу. Хочется или не хочется – это… Это не так просто, как пирожное с кремом.

— Пирожное с кремом, — задумчиво произнес Наллэ, — Это не такая простая штука, как ты пытаешься сейчас представить. Его можно съесть сейчас, можно – после чая, а можно – положить в холодильник и съесть на зватрак. Его можно полить вишневым сиропом, или клубничным, или еще каким–нибудь. Но главное (он сделал многозначительную паузу) главное в том, что ты сама решаешь, есть тебе его или не есть, а если есть — то когда и как именно. Это зависит только от тебя. Ты это контролируешь. Ты – хозяйка своей жизни.

Она отрицательно покачала головой.

— Ничего от меня не зависит. Знаешь, Наллэ, какая самая короткая в мире сказка? Жила–была девочка. Сама виновата. Все. Действительно, все, понимаешь? Жила девочка — дура, поехала по свету искать прекрасного принца, а нашла банду вонючих наркоманов. Если теперь девочка вернется домой, люди скажут: наверное, за этим и ехала. А если торчать здесь – то кончится тем, что я или начну пить виски стаканами, или буду отдаваться всем подряд, просто потому, что какая разница? И какая я, после этого, хозяйка своей жизни?

— Ужас, — сказал шеф–инженер, успевший скрутить и прикурить самокрутку, — Кошмар. Знаешь что? А пошли ко мне в каюту. Я тебе покажу мою каторжную видео–коллекцию. «National Geographic» по сравнению с этим – просто фигня. Они таких мест и не видели.

— Спасибо, Наллэ, — она грустно улыбнулась, — Попытка найти повод… Это очень мило с твоей стороны, но, во–первых, у тебя это не очень убедительно получается, а во–вторых, это не для моего случая, понимаешь?

Наллэ вздохнул и встал из–за стола, держа в одной руке кружку, а в другой – самокрутку и, жестикулируя обоими этими предметами, начал объяснять.