Черная книга коммунизма - Стефан Куртуа

Возвращаясь к вопросу о ГУЛАГе, необходимо отметить, что по мере развития исследований все сложней и трудней для понимания оказывается оправданность и целесообразность этой системы. Ставшие ныне доступными документы настойчиво свидетельствуют о многочисленных противоречиях, которые переживала «вселенная» лагерей. Регулярное прибытие туда различных репрессированных групп, похоже, чаще способствовало дезорганизации производства, а не повышению его эффективности; несмотря на четко определенный для каждой категории репрессированных статус, границы между ними часто оставались довольно размытыми, если не сказать — не существующими. Наконец, вопрос об экономической рентабельности такой системы эксплуатации по-прежнему остается полностью открытым.

Многочисленные факты, свидетельствующие о противоречиях, «импровизациях», случайностях, приводящих к цепи непредсказуемых последствий, породили немало гипотез относительно причин, которые вынуждали верхушку периодически активизировать динамику массовых репрессий, а также относительно самой логики террора и насилия.

В своих попытках обнаружить движущие силы, которые запустили в ход чудовищный маховик сталинских репрессий, историки выявили роль незапланированных экспромтов и забегания вперед в осуществлении «великого перелома на пути к модернизации». Динамика «перелома» сразу же приобрела такой наступательный, агрессивный характер, что власти решили, будто сумеют держать ее под контролем только при условии расширения практики террора. С этого самого момента начался поток беспощаднейшего насилия, механизмы которого, последствия, сам беспрецедентный масштаб не укладываются в сознании подавляющего большинства современников. Сами репрессии как ответ на возникшие конфликты и препятствия, в свою очередь, вызывают к жизни неуправляемые импульсы, ускоряющие раскручивание спирали насилия.

Это ключевое явление в социально-политической истории СССР ставит сегодня все более и более сложные вопросы. В представленных исследованиях, во всяком случае частично, проанализированы его основные положения, которые долгое время считались главными в области советологии. Не ставя целью дать всеобъемлющее, окончательное объяснение явлению, которое в силу своих чудовищных масштабов остается непостижимым для человеческого разумения, эти исследования направлены в основном на анализ механизмов и динамики насилия.

В силу этого обстоятельства многие аспекты интересующего нас феномена по-прежнему остаются в тени, наиважнейшие из них связаны с социальным поведением сторон, участвовавших в этом упражнении в насилии. Если все же задаться вопросом: кто были исполнители? — то придётся без конца расспрашивать все общество в целом, которое было не только жертвой, но также и главным участником произошедшего.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

МИРОВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ, ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА И ТЕРРОР

1.

Стефан Куртуа и Жан-Луи Панне

Коминтерн в действии

Придя к власти, Ленин сразу же стал мечтать о революционном пожаре, который охватит всю Европу, а затем и весь мир. Эта мечта соответствовала знаменитому лозунгу Маркса в Манифесте коммунистической партии 1848 года — «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Но изначально ее питала также и реально возникшая крайняя необходимость: большевистская революция могла не удержать власть, не получив поддержки и защиты со стороны принявших у неё эстафету других, более развитых стран. Ленин особенно рассчитывал на Германию с ее отлично организованным пролетариатом и превосходным промышленным потенциалом. Из продиктованной обстоятельствами необходимости и родился вскоре политический проект под названием Мировая Революция.

События того времени как будто доказывали оправданность этого плана лидера большевиков. Уход с политической арены Германской и Австро-Венгерской империй после военного поражения 1918 года стал политическим шоком для Европы, закружившейся в революционном вихре. Революция, казалось, стихийно зародилась из разгрома Германии и Австро-Венгрии даже до того, как большевики смогли перейти от ее пропаганды к действию.

Еще до капитуляции Германию потряс бунт военного флота. Последующий разгром Рейха и возникновение возглавленной социал-демократами республики также сопровождались сильными волнениями, охватившими не только ряды армии, полиции и некоторые добровольческие отряды ультранационалистов, но и восхищавшихся большевистской диктатурой революционеров.

В декабре 1918 года Роза Люксембург и Карл Либкнехт, идейно размежевавшись с Независимой социал-демократической партией, опубликовали в Берлине программу группы «Спартак», с тем чтобы основать, слившись с другими организациями, Коммунистическую партию Германии (КПГ). В начале января 1919 года спартаковцы под руководством Карла Либкнехта, который был настроен гораздо более экстремистски, чем Роза Люксембург, и, следуя Ленину, отвергал идею Учредительного собрания, попытались поднять восстание в Берлине, но были разбиты войсками социал-демократического правительства. Оба лидера спартаковцев были арестованы и затем убиты 15 января. Неудача ждала левых и в Баварии, где один из вождей КПГ Эйген Левине 13 апреля 1919 года возглавил Баварскую советскую республику, национализировал банки и начал формировать Красную Армию. Мюнхенская коммуна была разгромлена 30 апреля, и Левине, арестованный 13 мая, предстал перед военным трибуналом, был приговорен к смерти и 5 июня расстрелян.

Самым знаменитым примером послевоенных революционных вспышек стала Венгрия, болезненно пережившая отторжение Трансильвании победившими союзными державами. Именно здесь большевики в первый раз смогли осуществить экспорт революции в Европу. Еще в начале 1918 года большевистская партия приступила к объединению всех сочувствующих ей иностранцев в Федерацию иностранных групп при ЦК РКП(б). Так возникла в Москве и венгерская группа, состоявшая в основном из бывших военнопленных. Уже в октябре 1918 года она нелегально направила около двадцати своих членов в Венгрию. 4 ноября в Будапеште была создана Коммунистическая партия Венгрии (КПВ), которую возглавил Бела Кун. Левый социал-демократ, он, оказавшись в плену в России, с воодушевлением присоединился к большевистской революции и уже в апреле 1918 года стал председателем только что созданной Федерации иностранных групп при ЦК РКП(б). Вернувшись в ноябре 1918 года вместе с восьмьюдесятью активистами в Венгрию, он был избран в руководство КПВ. В конце 1918 — начале 1919 годов в Венгрию, как полагают исследователи, прибыло от двухсот пятидесяти до трехсот агитаторов и эмиссаров. Венгерские коммунисты, воспользовавшись финансовой помощью большевиков, смогли расширить революционную пропаганду и усилить свое влияние.

18 февраля 1919 года на официальную газету социал-демократов «Непсава» («Голос народа»), последовательно выступавшую против большевиков, напала собранная коммунистами толпа безработных и солдат, попытавшихся захватить и разгромить редакцию и типографию. Вмешалась полиция, восемь человек было убито и около ста ранено. В ту же ночь Бела Кун был арестован вместе со своим штабом. В тюрьме полицейские избили заключенных, стремясь отомстить за смерть своих коллег, убитых при осаде «Непсава». Венгерский президент Михай Каройи послал своего секретаря справиться о здоровье коммунистического лидера, которому облегчили режим, и он смог не только продолжить свою деятельность, но и вскоре изменить ситуацию. 21 марта, все еще находясь в тюрьме, он сумел подписать соглашение об объединении КПВ с социал-демократами. Объявленная в тот же день отставка президента Каройи открыла путь к провозглашению Республики Советов, освобождению коммунистов из-под ареста и к организации Революционного Государственного совета, составленного — по примеру большевиков — из народных комиссаров. Венгерская советская республика просуществовала 133 дня — с 21 марта по 1 августа 1919 года.

Уже на первом своем заседании наркомы решили создать революционные трибуналы, члены которых должны были избираться из народа. Ленин, которого Бела Кун приветствовал как вождя мирового пролетариата и который с 22 марта стал регулярно связываться с Будапештом по телеграфу (всего зафиксировано 218 переговоров и сообщений), дал совет расстреливать социал-демократов и мелких буржуа; в своем послании венгерским рабочим от 27 мая 1919 года он следующим образом оправдывал применение террора:

«Эта диктатура [пролетариата] предполагает применение беспощадно сурового и решительного насилия для подавления сопротивления эксплуататоров, капиталистов, помещиков и их прихвостней. Кто не понял этого, тот не революционер».

Вскоре нарком торговли Ракоши, нарком экономики Варга, а также народный комиссар, отвечавший за революционные трибуналы, восстановили против себя торговцев, служащих и адвокатов. Воззвание, развешанное в те дни на стенах, очень точно передает дух того времени: «В государстве пролетариев только тот, кто работает, имеет право на жизнь!». Труд становился обязательным, предприятия, на которых было более 20 рабочих, экспроприировались, затем настал черед тех, где работали десять и даже меньше десяти рабочих.