Правила мести - Кристофер Райх

:20

Он дотронулся кусачками до голубого проводка, затем передумал и обхватил красный.

:10

Нажал, но проводок не поддался. Нажал сильнее, но режущие кромки так и не смогли прокусить пластиковую оболочку.

:05

Ухватившись обеими руками, он попробовал проделать это снова, стараясь вложить в напряженные пальцы всю свою силу. Проводок начал поддаваться. Наблюдая, как сменяют друг дружку цифры таймера, он сжимал кусачки все сильнее и сильнее, хотя твердый металл врезался ему в ладони. Увидев обнажившуюся медную нить, он решился на последнее, отчаянное усилие.

:00

Кусачки вонзились в провод и прошли через него.

Джонатан, обессилев, сидел не корточках и не отрывал взгляда от светящихся красных циферок индикатора и от коробки, которая так и не взорвалась. Или он всего-навсего испортил часы? У него кружилась голова, и ему было безразлично, что именно произошло.

Он посмотрел на бассейн. Кристально прозрачная вода опустилась ниже уровня титановых стеллажей, почти к самым кончикам урановых стержней. Словно почувствовав близость атмосферного кислорода, они, казалось, начали пульсировать. И тут утечка воды прекратилась.

Ее уровень упал ниже зазубренных краев бреши, пробитой первым взрывом. Всего сантиметров тридцать воды, не более, оставалось над стержнями, но и тридцати было достаточно. Вода из бассейна больше не вытекала.

Дверь, через которую выбежала Эмма, открылась. Полковник Грейвз и старший инспектор Форд вошли в здание в сопровождении дюжины спецназовцев и директора станции. Джонатан успел насчитать по меньшей мере десяток наставленных на него автоматов и решил, что в данный момент, наверное, мудрее всего не двигаться с места.

Грейвз вгляделся в лицо Джонатана, увидел его кровоточащие ладони и полуразобранное взрывное устройство, зажатое между коленей. Тогда он протянул руку и помог Джонатану подняться:

— Мы все видели на мониторах в диспетчерском зале реакторного блока.

— Я думал, мне удастся ее отговорить, — произнес Джонатан.

Грейвз выслушал, но ничего не ответил.

Кейт Форд сделала шаг вперед, полуобняла Джонатана за плечи и повела к выходу.

— Давайте приведем вас в порядок, — сказала старший инспектор.

Внезапно Джонатан остановился.

— Где она? — спросил он.

Грейвз посмотрел на Форд, затем снова на Джонатана, и тот собрал волю в кулак в ожидании самого худшего. Но Грейвз лишь покачал головой:

— Пока мы ее не нашли. Но не беспокойтесь. Мы обыскиваем комплекс. Она не могла уйти далеко.

Джонатан кивнул. Ей удалось скрыться, и они все это знали. Он обернулся назад и посмотрел на зияющую дыру, проделанную взрывом в стальной стенке бассейна.

— Недостаточно низко, — прошептал он, обращаясь, в сущности, к самому себе. — Стержни не оголились.

— Что-что? — переспросил Грейвз. — Не разобрал, что вы сказали…

Но Джонатан так и не ответил. Он вдруг почувствовал, что слишком устал для объяснений.

— Пойдемте, — позвала Кейт. — Нужно успеть на самолет в Лондон.

— А у меня есть выбор? — спросил Джонатан.

— Нет, черт побери! — заявил Грейвз. — Если вы думаете, что за это вам все простится, то вы жестоко ошибаетесь.

76

Часом позже сэр Энтони Аллам, генеральный директор МИ-5, снял трубку и позвонил Фрэнку Коннору:

— Твоя девчонка только что объявилась.

— Где?

— В Нормандии, на АЭС под названием «Ла Рень». Она пыталась устроить там диверсию, чтобы парализовать всю французскую сеть атомных электростанций. Собственно, хотела взорвать эту «Ла Рень» к чертовой матери. Кстати, это ей чуть было не удалось.

— Вы ее задержали?

— Нет, — ответил Аллам. — Она скрылась.

— Дьявольщина! — разозлился Коннор.

— Во Франции полиция объявила ее в общенациональный розыск. Интерпол тоже подключился.

— Едва ли у них что-то получится. Она сущий призрак, эта девица. Им ее никогда не найти.

— Возможно, — согласился Аллам. — Однако нам точно известно, что она работала на Сергея Швеца из ФСБ. Оказывается, она русская, но ты-то наверняка об этом давно знал.

— Конечно знал. Ведь я сам завербовал ее восемь лет назад. Просто не верится, что ей захотелось опять вернуться к этим… — Коннор вздохнул. — Во всем виноват я один. Эх, зря мои парни так облажались тогда в Риме. Не люблю оставлять за собой мусор.

— Французская разведка задержала Швеца. По-видимому, он сам руководил этой операцией. Нам удалось вычислить в Париже его явочную квартиру и там накрыть. Однако этой новости не дадут ход, пока премьер-министр лично не переговорит с Кремлем.

— Если русские заберут его домой, я не дам за его жизнь и ломаного гроша.

— Но, как бы там ни было, — продолжил Аллам, — то, что вы натворили в Лондоне за последние несколько дней, не лезет ни в какие ворота.

— Эмма Рэнсом предала «Дивизию», — пробурчал Коннор, — и я просто исполнял свой долг. Извините, если при этом наступил кому-то на мозоль. Но вам больше незачем беспокоиться. Вечером я улетаю.

— Удачного путешествия! Дам знать, как обернутся дела во Франции. — Аллам помедлил, глядя на стенные часы. Он уже две минуты говорил по обычной линии и решил, что для прослушивания этого вполне достаточно. — Да, вот еще что, Фрэнк, у тебя есть какие-нибудь предположения относительно того, куда она могла подеваться?

— Кто ее знает… Я же сказал, она — сущий призрак.

Фрэнк Коннор отключил телефон. Связь оказалась не такой уж плохой, особенно если учесть, что находился он во многих километрах от ближайшей антенной мачты сотовой связи. Волна приподняла шхуну, и он, чтобы сохранить равновесие, покрепче ухватился за штурвал. На судне хотя бы одна рука всегда должна быть на штурвале, так его учил отец. Главная заповедь всех, кто ходит под парусом. Слева по борту еще был виден французский берег, на котором далеко, в дымке, вырисовывался массивный белый купол электростанции «Ла Рень».

— Итак, — произнес он, подавая Эмме Рэнсом полотенце, — куда теперь?

— Пока не знаю, — ответила она, вытирая волосы. — Это зависит от того, что случится теперь, верно?

Коннор похлопал ее по спине:

— Верно, Лара. Так оно и есть.

— Меня зовут Эмма, — возразила она. — Эмма Рэнсом.

Коннор кивнул. Он знал, что лучше не спорить. Вполне естественно, когда после задания агент становится слишком чувствительным к мелочам, а ее миссия оказалась потруднее многих.

— Ты ведь не станешь с ним больше встречаться.

Эмма метнула в сторону Коннора быстрый взгляд и так же скоро его отвела:

— Нет, не стану.

— Он, верно, так никогда и не узнает.

— Понятное дело.

Коннор улыбнулся и завел речь о долге, о великой Америке и о цене, которую приходится платить людям их профессии. Его рассуждения могли показаться избитыми, затасканными, и он прежде повторял их уже сотни раз, но до сих пор верил в сказанное. В каждое слово.

Эмма Рэнсом покачала головой и стала смотреть на далекий берег:

— Эй, Фрэнк, лучше заткнись и крути свой штурвал.

77

Настал конец сентября. Холодный воздух, прорвавшись из-за полярного круга, накрыл Москву тяжелой облачностью и не давал температуре подниматься выше нуля. Люди надели теплые пальто, куртки, закутались в шерстяные шарфы. В парке Горького залили каток и открыли на две недели раньше обычного. Метеорологи предсказывали суровую и продолжительную зиму. Но в особенности сильный холод стоял в подвалах Лубянки, этой вековой гранитной цитадели, где содержались политзаключенные одной из самых страшных тюрем страны.

— Ты поставил нас в затруднительное положение, Сергей, — посетовал российский президент. — Улики неопровержимы. Не говоря уж о твоем аресте в Париже.

Швец сидел за голым деревянным столом, с высоко поднятой головой.

— Конечно, — ответил он. — Особенно если учесть, что они все это сами и подстроили.

— Не смеши, — возразил Игорь Иванов. — Ты еще скажешь, что всю твою операцию задумали американцы. Может, это Фрэнк Коннор попросил тебя меня убрать?

— Нет, это была моя собственная идея, — с вызовом заявил Швец.

В тесной сырой комнате подземного этажа их находилось лишь трое. Окон здесь не было. Бетонные стены, потолок и пол — никаких излишеств. Единственным источником света служила мигающая флюоресцентная лампа.

В центре стола красовалась безукоризненного вида кожаная папка с эмблемой МИ-5. Президент церемонно развязал ее и стал просматривать один за другим лежащие в ней документы.

— Вот больничный счет на двадцать пять тысяч евро, который оплатил один из ваших агентов. Деньги, как выяснилось, были сняты со счета некоей холдинговой компании, по сути принадлежащей ФСБ. Далее, на парижской квартире наших иранских друзей, которую те одолжили ФСБ, найдено пять килограммов семтекса, и он идентичен тому, который был использован в лондонском теракте. И наконец, самое интересное: некий ноутбук, в котором содержатся конфиденциальные файлы, указывающие на твою связь с этим самым агентом и содержащие пошаговую схему данной операции. И так далее, и тому подобное. — Президент вернул документы на прежнее место и тщательно завязал папку. Сцепив руки, он произнес: — Ты не оставил нам иного выбора, как признать все тобой содеянное.