Зеркало за стеклом - Юлия Кайто

— Мёртвая… — прошептала я, гораздо больше потрясённая новостью о Циларин, чем тем, что, оказывается, пролетела через перемещающий портал.

— Внезапно я не так уж и плох? — с придыханием прошептал мне на ухо Йен.

Я молчала, смятенно переваривая, переосмысливая, стараясь уложить в голове услышанное, и бессознательно перебирая пальцами грубую материю по контуру прорези. Пресветлый Боже! Если это и очередная ложь, то гладкая настолько, что комар носа не подточит! Всё действительно выглядело именно так, как представлял мне Йен.

Я остервенело помотала головой, но это, естественно, не помогло.

— Почему вы были вместе тогда в переулке?

— А это уже совсем другая история. — Нарочито зевнул мой спутник. — Хватит болтовни, я уже вижу вдалеке городские стены. Пора из склочной деревенской девицы становиться скромной молчаливой изгнанницей.

— После всего, что ты мне рассказал, я тем более не вижу в этом смысла. Если князь готов простить тебе убийство своего человека, то и меня наверняка не выдаст, если ты попросишь.

— Спешу тебя разочаровать, наивная душа. Никому нельзя доверять полностью. Потому что есть искушения, которым невозможно противостоять. И ты сейчас — одно из них.

— Я тебя снова не понимаю, — я безнадёжно покачала головой, просительно глядя ему в глаза, от которых толстой паутиной расползались пульсирующие вены.

— Это не смертельно, пока ты слушаешь и делаешь то, что я говорю.

— Я хочу знать, почему я это делаю. — Отозвалась я, тем не менее, накидывая на голову скатерть, и стараясь приноровиться смотреть сквозь кривую прорезь обоими глазами сразу.

— Потому что ты мне нужна. Но, сложись что-то не так, Правитель тебя не получит, обещаю…

Я чуть-чуть расслабилась.

— Если понадобится, я сам вырву тебе сердце у него глазах.

В этот момент я начисто забыла о досадной мелочи в виде недостаточно большой дырки в полотне.

— Свет Всемогущий, за что?! Я же не Шантал!

— В нашем с тобой случае это совершенно не имеет значения, — с неподражаемой жестокой иронией отозвался Йен.

Я было подумала, что под тележными колёсами неожиданно началась мощёная дорога. Но это просто бешено загрохотала кровь у меня в ушах. И едва ощутимо, противно зачесалось плечо. Я поскребла его отросшими ногтями, но лёгкий зуд тут же перепорхнул вниз и вверх по руке, а оттуда на спину и грудь, пока моментально не разбежался по всему телу. Я гортанно застонала, откинув голову назад. Просто блеск! Теперь, плюс ко всему, я ещё и чесаться на нервной почве начну!

Распахнутые во всю ширь городские ворота гостеприимно всасывали всех желающих. Желающих, кстати, оказалось не просто много, а целая толпа. Она явилась моему взору, только когда наша узкая ухабистая дорога сделала крутой поворот и внезапно влилась в широкий утоптанный тракт. Пешие, конные, на телегах — желающие попасть в город теснились в длинной очереди, которая, к чести пропускавших её стражников, двигалась хоть и медленно, зато равномерно.

Мне сразу вспомнился Бришен. А за этим цепочкой потянулись и все остальные воспоминания, так что какое-то время спустя я уже не знала, что делать: бояться обещанной внеплановой смерти или печально рыдать о том, что из-за неё я не узнаю, что стало с Кином, и больше никогда не увижу кота Виктиария. Как-то он там без меня, мой усатый — полосатый? Одним словом, когда наша телега во главе с Валладом вне очереди была пропущена к посту стражи под недобрыми взглядами и комментариями вынужденно потеснённых впередистоящих, я пребывала в глубоком унынии. И всерьёз подумывала о том, чтобы, пока никто не видит, всплакнуть под прикрытием скатерти. К сожалению, уже который день подряд всё шло не так, как я хотела.

— Как себя чувствует моя молчаливая изгнанница? — тихо спросил Йен, стараясь не наклоняться слишком близко. Очевидно, ему тоже не нравился запах щей.

— Отвратительно. — Мрачно отозвалась оная. — Из-за тебя я уже чешусь. Мои нервы скоро начнут биться в агонии, я спячу и стану такой же сумасшедшей, как ты.

— Достаточно было простого кивка, — полностью пропустив мимо ушей мою краткую обвинительную речь, пожурил Йен. — Я же сказал — молчаливая изгнанница. А ты снова открываешь рот. Встряхни головой, Гордана. Если внутри есть что-то, кроме пресловутой ниточки, на которой держатся уши, может, это поможет ему как-то активизироваться.

Я до боли стиснула зубы, молча приподняла скатерть за край и с силой встряхнула перед самым йеновым носом. Однако ж какие ядрёные это были щи!.. Йен отшатнулся с гримасой, доставившей мне злорадное удовольствие, и я решила для себя, что в этом раунде счёт один-один. Ну, или хотя бы один-половинка.

Возле поста стражи Саврий по сигналу Валлада придержал лошадь, телега встала, и очередь снова сомкнулась за нашими спинами. И всё то время, пока мы ждали разрешения двинуться дальше, я стойко не оборачивалась, чтобы посмотреть на говорящих. Хоть и очень хотелось. А ещё я старалась не чесаться. Но это у меня получалось плохо, если не сказать — совсем не получалось.

— Балаган какой-то к князю приехал, что ли? Вон под тряпкой небось, какой-нибудь уродец сидит. Карла там или баба с бородой. А при ней дрессировщик.

— За каким лядом бабе с бородой дрессировщик?

— Ну, так кто знает, что там за баба, раз уж с бородой. Может, дикая какая. Речи не понимает, ходит на четвереньках. Вот он её по макушке лупит, а она за это через свою бороду прыгает.

Я, не удержавшись, хрюкнула от смеха. Йен сидел с таким видом, который красноречиво говорил: «Мне всё равно, что вы там несёте, все вы чернь косолапая, снисходить до вас ниже моего достоинства».

— Глядите, люди! А ручища-то красная, распухшая! Неужто его баба укусила?

— Да кто их баб знает? Может, и укусила. Борода-то на бабах за просто так не растёт.

— Может, нечисть пойманная? Вон как хрюкает и трясётся (на этом месте я прыснула, и ещё сильнее затряслась от немого хохота), чует людей, в Свет верящих, боится! И под тряпкой, потому что от дневного света чахнет и дохнет!

— Да ну, не. Какая там нечисть, враки! Точно вам говорю — баба с бородой!

— Да что ты заладил-то, «баба с бородой, баба с бородой»?! Может, там какая-нибудь девственница, которая выглядит на семнадцать, а якобы спит последние триста лет в ожидании, пока её жених поцелуем разбудит. В Алашане такую видел. Стояла истуканом у стены. Ладная девка, только что извёсткой припахивала. А товарки её всем показывали, расхваливали и зельем каким-то приторговывали. Мол, выпьешь, и тоже навечно молодым останешься. Серебряную монету пузырёк стоит!

— Купил?!