Богачи. Фараоны, магнаты, шейхи, олигархи - Джон Кампфнер

Со времен династий Тан и Мин[787] китайская элита тщательно скрывала свое богатство за высокими стенами. Люди, входящие в 1 % самых богатых, жадно раскупают предметы роскоши, но при любой возможности эти сделки — и личности покупателей — держатся в тайне. У лимузинов непременно тонированные стекла, а дорогое вино пьют в особых ресторанах в закрытых комплексах. В странах БРИК — Бразилии, России, Индии и Китае — и в других развивающихся экономических державах новые богачи понимают, что их состояния не защищены. Права собственности гарантируются конституцией лишь номинально; судебная власть далека от независимости. Целая страта китайского общества последовала российскому примеру: они отправили свои семьи за границу, отчасти затем, чтобы дать следующему поколению «князьков» западное образование или подышать свежим воздухом. Одно из любимых направлений для этих так называемых «голых бизнесменов» — Соединенные Штаты, где есть определенная квота по видам на жительство для состоятельных людей мира. В 2011 году на китайцев приходилось две трети из пяти тысяч «инвестиционных» виз, выданных американскими властями.

Сотни миллиардов долларов на всякий случай выведены в офшоры, и большая их часть вложена в недвижимость в США, Британии, Сингапуре, Гонконге и Дубае. Тайные банковские счета в Сингапуре и Швейцарии пухнут от китайских денег. Одно недавнее исследование показало, что у половины сверхбогатых людей Китая есть инвестиции за границей. Согласно Национальной ассоциации риэлторов США китайские покупатели в 2012–2013 годах потратили там больше 8 миллиардов долларов на жилую недвижимость. Они тратят деньги и на золото, жемчуг, бриллианты и вино. В ноябре 2013 самая дорогая в мире бутылка вина — «Романе-Конти» из Бургундии 1978 года — была продана на аукционе Christie’s в Гонконге за 476 тысяч долларов китайскому покупателю.

Еще в июле 2001 года решение Цзян Цзэминя разрешить предпринимателям официально вступать в партию спровоцировало редкий публичный конфликт в руководстве и глубокое недовольство в среде консервативных чиновников. Дэн, а потом и Цзян осознали то, чего не понимали многие из их консервативных оппонентов — что у партии много общего с частными предпринимателями, которые точно так же не любили демократическую политику и независимые профсоюзы. Недоверие партии к частному сектору было связано не с деньгами и не с вопиющим противоречием между личным богатством и официальной марксистской и маоистской теологией. Главная проблема заключалась в боязни, что иностранный и местный частный сектор составит партии политическую конкуренцию[788].

По данным Forbes, в 2012 году в Америке насчитывался 421 миллиардер, в России — 96, в Китае — 95, а в Индии — 48. Но по темпам роста Китай обгоняет всех. С 2005 по 2010 год число миллиардеров в Китае выросло с двух до шестидесяти четырех. Банк Credit Suisse в своем анализе 216 государств отметил, что 6 % общего числа «суперсостоятельных индивидов» — чей располагаемый доход составляет более 50 миллионов долларов — происходят из Китая. Больше только в США (но тамошние «суперсостоятельные» — это все еще половина от общего числа). Из «просто богатых» китайцев — 1 % самых состоятельных — четыре пятых моложе сорока пяти лет; в Китае доля этой возрастной группы заметно выше, чем где-либо еще.

Если российские состояния сформировались внезапно, зачастую в результате насилия в ходе приватизации природных ресурсов в начале и середине 90-х, первое поколение китайских сверхбогатых сделало деньги на предприятиях широкого круга отраслей, от дешевых потребительских товаров длительного пользования до финансов. Но ключ к богатству в Китае — земля. Это валюта, от которой зависит все остальное.

Путь Ван Цзяньлиня к финансовому лидерству воплотил в себе и возможности, и риски коммунистическо-капиталистического Китая. Ван, сын героя Красной Армии, сражавшегося за Мао во время «Великого похода»[789], семнадцать лет служил в Народно-освободительной армии Китая. Опираясь на этот опыт, он вовсю рассказывает о себе как о простом человеке, который все знает о лишениях и необходимости экономить. «Когда-то нам приходилось действительно бороться за еду», — замечал он. В столовой он лишь наполовину наполнял свою миску рисом, чтобы успеть съесть его и снова встать в очередь, пока раздача не кончилась. «Эти переживания помогли сформировать мой характер, научили меня никогда не сдаваться и никогда не склонять голову перед испытаниями».

Человек из народа, верный коммунист, предприниматель: разве мыслим более правильный сценарий? В середине 1980-х его списали из армии, так как тогда численность вооруженных сил сокращалась: «Сначала я мечтал стать солдатом, но оказался среди миллиона демобилизованных, так что пошел в бизнес». Он устроился на работу в прибрежном городе Далянь в родной провинции Сычуань и поправил положение малопривлекательной и терпящей убытки строительной компании, которой никто не хотел заниматься. Успех позволил ему расширить бизнес в другие регионы страны, что в то время было редким делом. Он скупал девелоперские проекты и строил коммерческую недвижимость, а потом диверсифицировал бизнес и занялся культурой и развлечениями — создал крупнейшую в Китае сеть кинотеатров. Его компания «Далянь Ванда» («ванда» означает «многочисленные успехи») выросла в крупнейшего девелопера коммерческой недвижимости, удовлетворяя честолюбивые мечты быстро растущего китайского среднего класса. Портфель активов Dalian Wanda Group сегодня оценивается в 50 миллиардов долларов; в него входят десятки пятизвездочных отелей, множество караоке-баров и больше семидесяти торговых центров «Ванда Плаза». Ван управляет компанией с военной строгостью, которой научился в армии. «В нашей компании устроено так: если я принял решение, а ты его не выполняешь немедленно, ты платишь штраф. Главный принцип — я отдаю команду, а мои сотрудники немедленно ее выполняют», — рассказывал он[790]. Альфред Крупп гордился бы таким последователем.

К 2010 году Ван заметно продвинулся на пути к первому месту в списке богатейших китайцев и быстро превращался в глобального игрока, во многом благодаря возможностям, открывшимся после мирового финансового кризиса, особенно в США. Утверждалось, что в его «кубышке» для потенциальных приобретений по всему миру находилась сумма порядка 20 миллиардов фунтов. В числе его главных приоритетов были отели, сети кинотеатров и телеканалы. Его первой крупной вылазкой явилась покупка в 2012 году компании AMC — второй по величине сети кинотеатров в США. Объединенная сеть стала крупнейшей в мире; в ней шесть тысяч экранов в Азии и Соединенных Штатах. Следующая в списке — Европа. Ван объявил, что к 2020 году будет владеть пятой частью всех кинотеатров в мире. Нет причин сомневаться в том, что он в этом преуспеет.

Через несколько месяцев после покупки AMC он позволил себе поддаться одному из своих увлечений — купил за 300 миллионов фунтов британского нишевого производителя яхт Sunseeker. Моторные катера фирмы фигурировали в фильмах о Джеймсе Бонде, и теперь она все активнее нацеливалась на рынки вроде России, Бразилии, Мексики и, конечно же, Китая, где клиенты, очевидно, заказывали встроенные столы для маджонга и комнаты для караоке. «Мы хотели купить тридцать яхт Sunseeker, потому что планировали построить тут, в Китае, три порта, — рассказывал Ван с присущей ему методичностью. — А затем мы подумали, что выгоднее будет, если мы сразу купим всю компанию».

Помимо обязательного личного самолета у Вана есть суперяхта Sunseeker, которая часто стоит в порту Шанхая. «Я одним из первых в Китае купил такую», — рассказывал он журналисту, но тут же оговорился: «Я не стремлюсь к роскоши. Я не из тех людей, которые, заимев деньги, расшвыривают их повсюду или всем их демонстрируют. Не нужно ими хвастаться, не нужно выставлять напоказ свое богатство, потому что сегодня в Китае довольно большой разрыв в благосостоянии».

На первый взгляд подобное замечание в устах человека с таким достатком и властью, как у Вана, кажется невероятным. Но страх перед «луань», хаосом, всегда прячется в нем где-то неглубоко, и зияющий разрыв в доходах населения также подпитывает это беспокойство. Политики и бизнесмены говорят об этом открыто, но с желанием зарабатывать и тратить деньги трудно справиться.

За приобретением Sunseeker последовал еще более крупный проект. В июне 2013 года «Далянь Ванда» объявила о сделке на 1,1 миллиарда долларов: компания построит в Лондоне, в престижном районе по соседству с электростанцией Баттерси самый высокий в Европе жилой небоскреб. Там должен разместиться и первый пятизвездочный отель Wanda за пределами Китая. Ван вслед за русскими оказался в центре внимания, со всеми атрибутами, подобающими важному члену мировой бизнес-элиты. Чем богаче он становился, тем больше удовольствия получал от внимания публики. В сентябре 2013 года он пригласил таких звезд, как Леонардо Ди Каприо, Николь Кидман и Джон Траволта, на открытие своей китайской версии Голливуда в Циндао — он вложил в китайскую киноиндустрию 5 миллиардов долларов. Но где бы он ни оказался, он непременно привлекает на свою сторону официальных лиц. Выступая на «Летнем Давосе», прошедшем под эгидой Всемирного экономического форума в сентябре 2013 года — разумеется, в Даляне, — Ван откровенно говорил о роли бизнеса: «Китай — это экономика, ориентированная на государство. Никто не может сказать, что он ведет бизнес без каких-либо государственных связей. Любой, кто говорит, что может делать в Китае все самостоятельно, без связей с правительством, лицемер». По данным New York Times, одно из тех расследований, что Bloomberg решил не публиковать, касалось как раз Вана «и его финансовых связей с семьями партийного руководства»[791].