Богачи. Фараоны, магнаты, шейхи, олигархи - Джон Кампфнер

Другие, более известные фигуры, которые вместе с Путиным были участниками кооператива «Озеро» в 1990-х, теперь занимают ключевые посты в крупных корпорациях. Игорь Сечин — вероятно, самое доверенное лицо президента — стал руководить «Роснефтью», получившей «ЮКОС» после расправы над Ходорковским. Президент, премьер и правая рука Путина, Дмитрий Медведев, был председателем совета директоров «Газпрома»[782]. Владимир Якунин, возглавивший «Российские железные дороги», говорил, что не «Озеро» «было причиной назначения некоторых людей. То, что мы были из Ленинграда, то, что мы знали друг друга, то, что у каждого за плечами был определенный опыт… Я точно так же выбираю своих заместителей по опыту, по знанию, по своему впечатлению от человека. Это естественно».

Гениальность — или хитрость — Путина состояла в том, чтобы осудить первое поколение олигархов, а затем создать второе, гораздо больше похожее на него самого. За время его долгого правления «силовики», политическая элита из спецслужб, слилась с бизнесом. Историк и писатель Перри Андерсон так подытожил его достижения в 2007 году:

Путин переиграл их. В его системе был достигнут более органичный симбиоз между двумя силами, и в этот раз доминировала политика. Сегодня два заместителя премьер-министра являются председателями совета директоров, соответственно, «Газпрома» и «Российских железных дорог»; четыре заместителя главы президентской администрации занимают аналогичные должности во второй по величине нефтяной компании, гиганте-производителе ядерного топлива, энергетической транспортной компании и «Аэрофлоте». Министр промышленности — председатель совета директоров нефтепроводной монополии; министр финансов — не только алмазной монополии, но и второго по величине государственного банка; министр связи и коммуникаций — крупнейшего оператора мобильной связи[783]. Все окутывает уникальная российская форма cumul des mandats [занятия одновременно нескольких постов][784].

Разграничение между «чистыми» и «грязными» деньгами в России не слишком релевантно. Горькая правда общественной жизни такова, что никто точно не знает, где эта граница и надежна ли она. Но олигархи сделали все, чтобы застраховать себя, — вывели как можно больше денег за границу и избегают конфликтов с Путиным и его окружением.

«Кремль Инкорпорейтед» — не юридическое лицо, у него нет директоров и акционеров. Но крохотной группе россиян он предоставил невообразимые выигрыши. Пока отношения были относительно теплыми, американцы и вообще Запад закрывали глаза на это (тем более что некоторые из них тоже числились в деле). Но после присоединения Крыма к России и боевых действий в других регионах Украины в начале 2014 года США и ЕС не только ввели против России санкции, но и впервые публично заявили о связях между Путиным и расхитителями национального богатства. Однако не похоже, что это будет иметь какое-либо значение. Структуры власти слишком пропитаны деньгами и слишком укоренены, чтобы реагировать на чьи-то вызовы.

Никто не может точно указать время и обстоятельства, в которых Дэн Сяопин сказал: «Быть богатым — почетно». И почти наверняка он не использовал таких слов, но история пожелала, чтобы он это сделал. Человек, которому приписывают открытие пути для капиталистического сдвига в коммунистическом Китае в начале 1980-х, имел несколько другие приоритеты. Он хотел защитить позиции Коммунистической партии Китая. Наилучшим, а может быть, и единственным способом сделать это в эпоху, когда государственные идеологии рушились по всему миру, было заключить в объятия своего заклятого экономического врага.

Как и «новые русские», первое поколение китайских магнатов неотступно льнуло к политической власти. В отличие от России, связь между правящей партией и бизнес-элитой возникла не в результате угроз и тайных сделок, но благодаря публичной официальной политике. И в теоретическом, и в риторическом смысле богатство крупных компаний и их боссов принадлежит государству.

Благосклонное отношение Дэна к капитализму подразумевало, что государство сохранит командные высоты в промышленности, финансах и прочих секторах экономики. Многие предприниматели отрицают, что их компания — «сыин» («в частных руках»); они предпочитают термин «миньин», который переводится примерно как «управляемая народом». Такому словесному прикрытию, разумеется, мало кто верит. Но эта полезная формула помогает официально определить отношение власти и правила игры.

Оценить состоятельность высокопоставленных партийных чиновников и их детей, так называемых «князьков», оказалось чрезвычайно сложно. Когда журналисты пытаются добиться каких-то деталей — например, New York Times в октябре 2012 года опубликовала расследование о семье бывшего премьера Вэня Цзябао, а Bloomberg в июне того же года изучил финансовые дела родственников нынешнего лидера страны Си Цзиньпина, — они мгновенно сталкиваются с ответными мерами: блокированием веб-сайтов (на китайском и на английском), отказе в выдаче виз журналистам и разрывом важнейших деловых контрактов. По утверждениям New York Times, в результате топ-менеджеры Bloomberg решили воздержаться от изучения состояний и активов крупных китайских политических фигур и не публиковать в Китае другие статьи по болезненным темам[785].

Однако это остановило не всех. В январе 2014 года международная группа изданий, в том числе британская газета Guardian, опубликовала самое подробное на данный момент исследование того, как китайская элита пользуется офшорными финансовыми гаванями. Статья, подготовленная Международным консорциумом журналистов-расследователей, показала, что более десятка родственников политических и военных руководителей, включая сводного брата Си, сына и приемного сына Вэня, а также дочь еще одного бывшего премьера, Ли Пэна, пользовались компаниями, зарегистрированными на Британских Виргинских островах. Организовать все это им помогали ведущие международные банки и консалтинговые фирмы. Не только россияне могли всегда полагаться на активную помощь западных компаний в удовлетворении их тайных нужд — то же самое, похоже, касается и китайцев.

Подобные обвинения причиняют руководству страны крайний дискомфорт. Придя к власти в 2012 году, Си обозначил главным приоритетом искоренение коррупции — до такой степени, что его атака на незаконные заработки считается одной из причин падения темпов роста китайской экономики в первой половине 2013 года. Но кто должен стать целью этой атаки, а кого следует обойти вниманием? Целевые показатели намеренно сформулированы туманно. Разоблачения отдельных коррумпированных чиновников считаются приемлемыми, даже патриотичными; но всякий, кто раскрывает публике неудобные факты о богатстве политика или бизнесмена, который сейчас в фаворе, может надолго оказаться в тюрьме за «распространение ложных слухов».

Всекитайское собрание народных представителей — определенно богатейший в мире (может быть, даже за всю мировую историю) законодательный орган. По некоторым оценкам, семьдесят его самых богатых членов имеют больше, чем все члены всех трех ветвей власти американского государства[786]. В 2011 году состояние самых богатых шестидесяти парламентариев в среднем равнялось чуть менее 1,5 миллиарда долларов. На первый взгляд это классический случай, когда политики снимают сливки с частных богатств, и в некотором отношении так оно и есть. Но в большинстве случаев направление обратное: государство кооптировало тех, кто заработал много денег, в различные парламентские (или марионеточные) органы. Люди, намеревающиеся прилично заработать, не настолько глупы, чтобы отказаться от таких предложений. Всем потенциальным миллиардерам напоминают, что лучше почаще оглядываться через плечо. Для человека, пытающегося действовать вне рамок политической системы, финансовый успех практически невозможен.

Со времен династий Тан и Мин[787] китайская элита тщательно скрывала свое богатство за высокими стенами. Люди, входящие в 1 % самых богатых, жадно раскупают предметы роскоши, но при любой возможности эти сделки — и личности покупателей — держатся в тайне. У лимузинов непременно тонированные стекла, а дорогое вино пьют в особых ресторанах в закрытых комплексах. В странах БРИК — Бразилии, России, Индии и Китае — и в других развивающихся экономических державах новые богачи понимают, что их состояния не защищены. Права собственности гарантируются конституцией лишь номинально; судебная власть далека от независимости. Целая страта китайского общества последовала российскому примеру: они отправили свои семьи за границу, отчасти затем, чтобы дать следующему поколению «князьков» западное образование или подышать свежим воздухом. Одно из любимых направлений для этих так называемых «голых бизнесменов» — Соединенные Штаты, где есть определенная квота по видам на жительство для состоятельных людей мира. В 2011 году на китайцев приходилось две трети из пяти тысяч «инвестиционных» виз, выданных американскими властями.