Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

Час скорбного серого рассвета Пифоса приближался. Гальба был этому рад. Желание слабело, превращаясь в мрачное предвкушение. Вскоре Железные Руки будут действовать. Вскоре больше не будет развалин, а машина будет уничтожена. Скоро буря в его черепе прекратится.

Скоро, скоро, скоро…

И всё-таки он обрадовался, увидев пришедшего Кхи'дема, чьё лицо дрожало от ярости, а намерения были очевидными. Возражения сына Вулкана были такими же необходимыми, как и удар. Губы Гальбы скривились, когда он всем своим телом ощутил противоречие. Антон вновь винил свою плоть за пришедший парадокс. Он проклинал её. Он хотел, чтобы плоти не стало.

Скоро.

— Это убийство, — сказал Кхи'дем.

— Отнюдь, — возразил Аттик, спокойный и безразличный к гневу Саламандры. В его голосе не было ни злобы, ни жалости. — Мы предложили им безопасность, но они отказались. Мы не запирали никого в зоне удара. Они могут уйти, когда захотят. У них ещё есть для этого несколько минут.

— Ты намереваешься сознательно истребить гражданское население, не являющееся врагом. Это неправильно. Чем ты тогда будешь лучше Пожирателей Миров или Повелителей Ночи?

Гальба напрягся от оскорбления. Аттик не отреагировал на него никак.

— Абсурд, — вот и всё, что он сказал. Похоже, что он разобрался в Кхи'деме. Целую жизнь назад, над Исствааном V, всё было иначе. Саламандр убедил Аттика подобрать бегущие «Громовые ястребы», воззвав к чему-то в капитане, что не было частью холодной логики войны. Он пытался сделать это вновь, но наткнулся на глухую стену. Кхи'дем обращался к чему-то в Аттике, чего уже больше не было в нём.

Капитан склонился над гололитическим столом. Изображение «Веритас Феррум» зависло прямо над координатами этого поселения. Кинжал был готов обрушиться прямо в сердце вражеских замыслов.

— Брат Эутропий, — вызвал Аттик.

— Что прикажете? — голос рулевого трещал от помех, но связь между поверхностью и кораблями была яснее, чем было за многие дни. Даже истечение варпа в реальное пространство вокруг Пифоса не могло остановить грядущий удар.

— По моему сигналу начинайте отчёт с пяти сотен.

— Приказ получен.

— Капитан Аттик, — взмолился Кхи'дем, — прошу вас, подумайте о…

— Начинайте.

— Отсчёт начат, — доложил Эутропий.

— Благодарю вас, кормчий, — Аттик отключил стол. Гололиты исчезли во вспышке жёсткого снега.

— Что ты наделал? — выдавил Саламандр.

— Избавь меня от сентиментальности своего легиона. Я нахожу её совершенно не представляющей интереса, — Аттик направился к входу в командный центр. — Братья, пройдёмте?

Гальба моргнул. Побуждение оставило его в то же мгновение, как Аттик отдал приказ. Он ясно слышал всё, в первый раз за много дней. Ничто не говорило его. Не было ни предупреждений, ни настойчивых мыслей. Их отсутствие было даром. Антон подумал, что возвращение ясности было знаком, что удар был правильным делом.

Он последовал за Аттиком наружу. Небо было ещё тёмным, но когда они забрались на стены и взглянули с парапета на восток, в направлении поселения, начали проступать очертания джунглей. Сияние медленно пробивалось через облачный покров. Вдали были видны навигационные огни «Несгибаемого». Корабль летел вокруг плато под управлением Дарраса.

Повсюду на Парапете стояли воины Х легиона, пришедшие увидеть грядущее сожжение. Там были и Саламандры, и Гвардейцы Ворона. Аттик кивнул им. Гальба увидел, как Кхи'дем переглянулся с Птеро.

— Ты согласен с этим? — спросил Саламандр.

— Эта постройка должна быть уничтожена.

— Такой ценой?

— Не знаю, — похоже, что Птеро было неприятно это говорить. — Есть ли у нас выбор? Я не могу его отыскать.

— Но это же преступление…

— Сержант Даррас, какие новости? — спросил Аттик по ротному каналу связи.

— Колонисты собираются.

— Возле своих лож?

— Нет. Они собрались вокруг места нанесения удара.

— Безумные самоубийцы, — проворчал Аттик. — Благодарю, брат-сержант.

— Что ты собираешься использовать? — спросил Кхи'дем. Его голос звучал глухо. — Вихревые торпеды?

— Слишком разрушительны. Мы должны сохранить варп-аномалию. Удар должен быть точечным. Проницательность сержанта Гальбы оказалась нам весьма полезной.

— Действительно? — Саламандр пронзил Гальбу взглядом.

— Капитан слишком высоко меня ценит, — сказал Антон.

— Ты сказал, что мы должны сжечь его, — сказал Аттик, а затем повернулся к Кхи'дему. — Так мы и сделаем. Концентрированный залп излучателей, достаточно мощный, чтобы пробить землю и уничтожить все следы здания. Мы зачистим землю и прижжём рану.

— Так это была твоя идея? — Кхи'дем был готов наброситься на Гальбу. — Я думал о тебе лучше.

— Значит, ты тоже слишком высоко меня ценил, — прошептал Антон. Он смотрел за огнями «Громового ястреба» и ждал ослепительной вспышки выстрела. Его наполняло отвращение — направленное на себя, на колонистов, на грядущую резню, на всю эту бессмысленную, противоречивую, сводящую с ума слабость плоти. Он хотел бы, чтобы очищение произошло и с ним.

— Отсчёт приближается к сотне, — сказал Аттик. — Сержант Даррас, пусть смертные знают. Мы достаточно благородны, чтобы дать им последнее предупреждение.

— В этом нет нужды, капитан. Они знают.

— Что ты хочешь сказать?

— Они смотрят наверх. Все. Они ждут его.

— Благодарю, сержант. Отлети на безопасную дистанцию, — Аттик обратился к Кхи'дему, — Успокойся, Саламандр. Это не убийство, а самоубийство.

Кхи'дем свирепо уставился на него, но промолчал.

Аттик посмотрел на небо, где едва начал проступать облачный покров.

— Мы не ответственны за безумие слабаков. Долг и клятвы призывают нас уничтожить врагов Императора. Такова наша задача. Всё остальное — детали. Время.

Гнев рассёк облака, залп излучателей «Веритас Феррум» обрушился вниз. На несколько мгновений землю и небо соединил огненный столп. Грохот удара достиг базы через несколько мгновений после вспышки. Мир содрогался от энергетического разряда и глубоко медного рокота очищающего разрушения. Такова была война, величие обезглавливающего удара: железная рука X Легиона обрушивалась с небес, чтобы сокрушить орудия врага.

Залп прекратился. Пламя исчезло, оставив гаснущее мерцание, яркое как свежий шрам на рассвете. Но грохот не прекратился. Он нарастал. Звук становился всё громче, пока не превратился в рёв приливной волны. Гальба нахмурился. Был ли это звук осыпающихся развалин? Нет, он был слишком громким

— Доклад? — голос Аттика был резким и тревожным,

Треск помех. Однако Гальба видел огни «Несгибаемого». Он продолжал лететь.

Звук становился всё громче. Волна обрушивалась вниз. Гальба пошатнулся. Он не носил шлема, поэтому ничего не могло бы защитить его от перегрузки. Затем свет вернулся.

Сжечь.

Пламя вырвалось из джунглей — ответный залп, идущий с местоположения плато. Это была вся разрушительная мощь удара излучателей, собранная, преображённая и усиленная в нечто запредельное. Это было возмездие столь ужасное, что казалось, будто удар нанесло само расплавленное ядро планеты. Ослепительная вспышка, столь же яркая, сколь и узкая и направленная, пронзила облака. Небо вспыхнуло яростным оранжевым светом. Облака вскипели от торжествующего гнева. А затем сквозь тучи пробилась новая ослепительно яркая вспышка, свидетельствующая об ужасающем взрыве за пределами атмосферы. Гальба знал, что это. Его тело содрогнулось от безмолвного воя отрицания, но он знал, что видит. Грохот продолжал накатывать на базу, но теперь в его рёве слышалась насмешка, хохот пылающего неба.

Гальба знал. Он знал. Знал. Но он не мог не пытаться отрицать увиденное изо всех сил своей воли, отвергая то, что сейчас увидит. Нечто царапало его слух, нечто едва различимое сквозь рёв ветра. Отстранённо он понимал, что это вокс-бусина. Там звучал голос, голос его капитана, вызывающего рулевого «Веритас Феррум», требующего ответа, требующего того, чтобы ему показали реальность, отличающуюся от видимой. Затем раздался другой голос, Дарраса, каким-то образом пробившегося сквозь помехи на достаточное время, чтобы закричать «Что ты наделал?!» Его ярость была направлена на Гальбу и лишь на него. Разряд прекратился, исполнив свою задачу. Яростное мерцание небес потускнело, став красным, словно тлеющая кровь. А затем облака забурлил, когда сквозь них начало падать что-то огромное — что-то, состоящее из нескольких отдельных частей, несущих с собой опаляющий свет свежего пламени.

«Нет, нет, нет…» — но железная истина была глуха к мольбам Гальбы. Вот показался расколотый корпус великого ударного крейсера. «Веритас Феррум» падал, словно град из разбитых соборов. Разбитые части корпуса сверкали, раскалившись от жара входа в атмосферу, следы выпотрошивших корабль ударов тлели. Крейсер был разбит на обломки в сотни метров длиной. Они были такими длинными, что словно не падали, а парили. Это было настолько зловещее и величественное зрелище, что время словно застыло. Гальба прожил каждое мгновение, перешёл через все страницы мрачнеющей истории 111-й клановой роты, но это был их самый чёрный час. Это была смерть надежды. Это был рок всей роты, написанный на небе словами из пламени и металла.